Книга Посрамитель шайтана читать онлайн бесплатно

Ответа он не дождался. Оболенский с несвойственной ему самоуглублённостью вообще отказался от дебатов. Он даже не посмотрел на Ходжу, а тощего башмачника отцепил, просто как следует тряхнув ногой. Вот с осликом Оболенский беседовал долго... и молча. Нагруженный двумя хурджинами, Рабинович деловито трусил за последним верблюдом, а наш герой остановил его, поймав за узду. Опустился на колени, тихо гладил по шее, смотрел на собственное отражение в трогательных глазах лопоухого любимца, чесал ему нос и не говорил ни слова. Как они друг друга понимали, не перескажет никто... Но когда Лев встал, верный Рабинович побежал за ним, как собачонка, даже не оглянувшись на убитого изменой Насреддина!

— Уходят... — неуверенно вздохнул Ахмед, озираясь на мрачного домулло.

— И пусть идут своей дорогой!

— А мы?

— А мы пойдём своей.

— Куда?

— За ними, — сурово отрезал бывший визирь и первым пустился догонять удаляющуюся парочку.

В караване их эскападу приняли с чисто арабским равнодушием. «В вере нет принуждения»... хочешь уйти — уходи, пустыня большая, как кладбище, места всем хватит. То есть караван-баши был прав, никто не стал ради них останавливать верблюдов...

Превосходство мужской дружбы над женской заключается в определённой сдержанности проявления чувств. Когда спутники догнали Льва, они просто пошли рядом, не вдаваясь в извинения, объяснения или психологический анализ такового поступка. Всё просто, пришли и пришли, со стороны Оболенского тоже не ждали счастливых подпрыгиваний, объятий и умилённых слёз.

Дружба — понятие добровольное, в доказательствах не нуждающееся, а излишняя слащавость только придаёт ей запах распада... Поэтому сначала шли молча, а потом заговорили так, словно прервали беседу буквально пару минут назад:

— Я сам усадил её на верблюда и дал ему под зад! Куда бы эта скотина двугорбая ни унесла её ночью, днём он должен был озаботиться поисками воды. Говорят, животные чувствуют её на расстоянии...

— Воистину так. Следовательно, она может оказаться в том оазисе, где мы видели шайтана, либо вернуться за тобой к той старой ведьме, потерявшей последние зубы, так?

— Скорее всё-таки в оазис... У бабульки там сейчac такая разруха — лет на пять капитального ремонта и уборки всей прилегающей территории.

— Там тоже был самум? — влез Ахмед.

— Хуже, — вынужденно признался Лев. — Там был я...

— Вай дод, Лёва-джан, тебе никто не говорил, что такого разрушительного джинна, как ты, нельзя было выпускать из бутылки!

— Кстати, о бутылках, а у нас случайно...

— Нет! — обрезал домулло, всем телом прикрывая правый мешок хурджина. — Ни случайно, ни намеренно, ни как-нибудь ещё, но выпить у нас нет!

— Коран запрещает, — поддакнул башмачник и, прежде чем успел словить от Оболенского затрещину (как кулацкий подпевала!), резко обернулся назад:

— О ужас, ужас нам!!!

...Вдали, там, куда ушёл караван, взлетело облако пыли и дыма, раздался оглушительный грохот, и столб огня взметнулся почти до небес...

— Коршуны пустыни! — осевшим голосом объявил Насреддин. — Этот караван не придёт в Бухару, тела погонщиков съедят шакалы, а следы злодеев занесёт песком, чтобы никто не узнал страшные тайны молчаливых барханов... Куда?!!

Поздно... Поздно и бесполезно, Лев уже бежал, загребая носками песок, — его душа горела жаждой боя! Древняя кровь русских дворян обжигала ему вены, он пылал яростью и рвался всем сердцем туда, откуда ещё слышались крики и звон оружия! Он не успел...