Книга Сага о Рейневане - Башня шутов. читать онлайн бесплатно

— Он ухитрялся помочь чете, у которой ничего не получалось в супружеском ложе. Теперь понимаете?

— Теперь — да, — кивнул Гофрихтер. — Стало быть, вроцлавскую княжну он... э... обработал тоже скорее всего в строгом соответствии с медицинским искусством. Результатом, естественно, оказался ребенок.

— Естественно, — подтвердил плебан Якуб. — Дело прикрыли обычной методой. Маргариту заперли у кларисок* [Монахини Ордена святой Клары.], ребенок попал в Олесьницу к князю Конраду. Конрад воспитывал его как сына. Томас Богем становился все более значительной фигурой всюду — в Силезии, в Праге у императора Карла IV, в Авиньоне, поэтому карьера мальчику была обеспечена уже с детства. Конечно, карьера духовная. В зависимости от того, сколь разумен он будет. Был бы глупым — получил бы сельский приход. При средней глуповатости его сделали бы аббатом где-нибудь у цистерцианцев. Был бы умным — ждала б капитула одной из коллегиат.

— А каким он оказался?

— Неглупым. Пристойным, как отец. И храбрым. Не успел еще никто что-либо предпринять, а будущий князь уже бился с великопольчанами плечом к плечу с младшим князем, будущим Конрадом Старым. И бился так храбро, что не было другого выхода, как посвятить его в рыцари с пожалованием земельного надела. Таким-то манером скончался князек Тимо, да здравствует рыцарь Тимо Богем из Белявы, von Belau. Рыцарь Тимо, который вскоре недурно продвинулся, взяв в жены младшую дочку Гейденрайха Ностица.

— Ностиц выдал дочь за поповского ублюдка?

— К тому времени поп, родитель «ублюдка», стал вроцлавским суфраганом и епископом Сарепты, знался со Святым Отцом, вышел в советники Вацлава IV и был запанибрата со всеми князьями Силезии. Старый Гейденрайх наверняка и сам охотно сбагрил бы ему свою доченьку.

— Возможно.

— Из связи ностицевой дочери с Тимо де Беляу родились Генрик и Томас. В Генрике, видать, отозвалась дедова кровь, потому как он стал священником, прошел обучение в Праге и до смерти, совсем недавней, был схоластиком* [Руководитель кафедральной школы.] у Святого Креста во Вроцлаве. Томас же взял в жены Богушку, дочь Микши из Прохова, и родил с нею двух детей: Петра, прозванного Петерлином, и Рейнмара, именуемого Рейневаном. Петерлин, или Петрушка, и Рейневан, то есть Пижма. Этакие овощно-травяные когномены* [Имена, прозвища (лат.).] — понятия не имею, сами ли они себе их придумали, или это была фантазия отца, который, раз уж мы об этом заговорили, полег под Танненбергом.

— На чьей стороне?

— На нашей, христианской.

Ян Гофрихтер покачал головой, отхлебнул из кружки.

— А этот Рейнмар-Рейневан, привыкший подкатываться под бочок к чужим женам... Он кто у августинцев? Облат?* [Член орденского сообщества, не дающий обета.] Конверс?* [Лицо, постоянно пребывающее в монастыре, но не принявшее сан.] Послушник?

— Рейнмар Беляу, — усмехнулся плебан Якуб, — медик, учившийся в пражском Карловом университете. Еще до занятий в университете он обучался в кафедральной школе во Вроцлаве, потом познавал секреты травничества у свидницких аптекарей и у духовенства в Бжегском приюте. Именно духари и дядя Генрик, вроцлавский схоластик, пристроили его к нашим августинцам, специализировавшимся на лечении травами и злаками. Парень честно и искренне, доказав тем свое призвание, изучал медицину в Праге. Кстати, тоже по протекции дяди и на деньги, которые тот имел от канонии. На учебе, видимо, старался, потому что через два года стал бакалавром искусств, artium baccalaureus. Из Праги выехал сразу после... Хм-м...

— Сразу после дефенестрации* [Выбрасывание из окон пражского магистрата семи советников в начале гуситских войн (1419 год).], — не побоялся докончить бургомистр. — И это явно доказывает, что с гуситской, стал-быть, ересью его ничто не связывает.