Книга Сага о Рейневане - Башня шутов. читать онлайн бесплатно

Патер Гиацинт, уже упомянутый священник в латах, встал, бросил на стол свое оружие — тяжелый и широкий корд.

— Господь благословенный, — загремел он, словно с амвона, воздевая руки жестом проповедника, — опора моя! Он руки мои приучает к бою, пальцы мои — к войне! Братья! Вера покидает нас! В Чехии еретическая зараза набрала новые силы, отвратный дракон гуситской ереси поднял свою главу мерзопакостную! Неужто вы, благородные рыцари, будете взирать спокойно на то, что под Крестовские знамена валом валят люди более низких сословий? Зреть, что гуситы все еще живы и ежеутренне стенает и мается Матерь Божья? Благородные господа! Напоминаю вам слова святого Бернарда: убить врага во имя Христа значит вернуть его ко Христу!

— К делу, — угрюмо вставил Буко фон Кроссиг. — Закругляйся, патер.

— Гуситы, — патер Гиацинт саданул по столу обоими кулаками сразу, — отвратны Богу! Следовательно, Богу будет приятственно, ежели мы пойдем на них с мечом, не допустим, дабы они затягивали души в свой блуд и мерзопакостность! Ибо плата за грех есть смерть! И посему: смерть чешским отщепенцам, огонь и погибель еретической заразе! Посему говорю и прошу от имени его милости епископа Конрада, осените знаком креста свои доспехи, станьте ангельской милицией! И будут вам грехи и провинности отпущены, како на сим падоле, тако и на Суде Господнем. А кто что заработает — то его.

Какое-то время стояла тишина. Кто-то рыгнул, у кого-то забурчало в животе. Маркварт фон Штольберг откашлялся, почесал за ухом, повел глазами вокруг.

— Ну и, — проговорил он, — что скажете, господа рыцари? Э? Господа ангельская милиция?

— Этого надо было ожидать, — первым проговорил Боживой де Лоссов. — Гостил во Вроцлаве легат Бранда со свитой богатой, ха, я даже подумывал, не напасть ли на него где-нито на краковском тракте, но эскорт был у него сильный. Не секрет, что кардинал Бранду к крестовому походу подбивает. Уели вконец гуситы римского папу!

— Потому как и правда, что в Чехии са-а-всем не весело, — добавил Ясько Хромой из Любни, уже знакомый Рейневану раубриттер с татарскими усами. — Окружены крепости Карлштайн и Жебрак. Того и жди нападут. Видится мне, что если мы в пору чего-нито с чехами не сделаем, то чехи чего-нито сделают с нами. След, видится мне, это рассудить.

Эрхард фон Зульц, тот, с косым шрамом на лбу, выругался, хватил кулаком по рукояти меча.

— Тоже мне, нашли о чем рассуждать! — фыркнул он. — Верно говорит патер Гиацинт: смерть еретикам, огонь и погибель! Бей чехов, кто добродетелен! А при оказии и карманы набьем. И сие справедливо, ибо чтобы за грех была кара, а за добродетель — награда.

— Истинно, — проговорил Вольдан из Осин, — крестовка — это большая война. А на большой войне люди шибчее богатеют.

— Но и скорее, — заметил кудрявый Порай, — по лбу получают. И сильнее.

— Что-то трусоват ты стал, благородный Блажей, — воскликнул Отто Глаубиц, ухоруб. — А чего тут бояться-то, двум смертям не бывать... А здесь-то разве ж не подставляем мы шеи, на промысел идучи? А чем тут обогатишься? Что урвешь? Мошну у купца? А там, в Чехии, в бою всеобщем, ежели посчастливится тебе рыцаря живьем взять, можешь требовать выкупа даже в двести коп. А повалишь, так возьмешь коня, доспехи с убитого, а это никак уж не мене двадцати гривен, считай как хочешь. А ежели город какой захватим...

— Ого! — подбодрил его Пашко Рымбаба. — Города там богатые, в замках скарбцы полные. К примеру, хотя бы тот же Карлштайн, о котором все болтают. Захватим и сдерем...

— Ну, придумал, — фыркнул рыцарь с красной полосой в гербе. — Карлштайн-то не в гуситских, а в католических руках. Окружена крепость еретиками, это верно, крестовики должны идти как раз на выручку. А ты, Рымбаба, козел глупый, ничего в политике не смыслишь.

Пашко Рымбаба покраснел и распушил усы.

— Ты гляди, Котвиц, — прошипел он, вытаскивая из-за пояса чекан, — кого глупым называешь! За политику — не разумею, но как по башке врезать — так вполне понимаю!

— Pax, pax! — крикнул Боживой де Лоссов, чуть не силой усаживая Котвица, который уже перегибался через стол, стискивая в руке мизерикордию. — Успокойтесь! Оба! Ну, прям дети малые! Только б вам за ножики хвататься.