Книга Сага о Рейневане - Башня шутов. читать онлайн бесплатно

— Ты не понял? — резко прервал его каноник. — Ты не понял моих слов, плебан? Roma locuta! А для тебя Рим — это Вроцлав. Ты должен говорить то, что тебе велено, проповедник. Говорить об общих женах, о поедаемых новорожденных, о живьем сваренных монахинях, о содомии, о том, что у католических священников вырывают языки. Если тебе прикажут, ты будешь говорить пастве, что от комунии из гуситской чаши у причащаемых растут волосы во рту и собачьи хвосты из задниц. Я вовсе не шучу, ибо я видел соответствующие письма в епископской канцелярии. Впрочем, — добавил он, с легким сожалением глядя на съежившегося Гранчишека, — откуда тебе знать, что хвосты у них не растут? Ты что, бывал в Праге? В Таборе? В Карловом Градце? Принимал комунию sub utraque specie?

— Нет! — чуть не подавился воздухом плебан. — Ни в коем разе!

— Вот и очень даже хорошо. Causa finita.* [Вопрос исчерпан (лат.).] Аудиенция тоже. Во Вроцлаве скажу, что тебе достаточно было указать, и больше с тобой хлопот уже не будет. А теперь, чтобы ты не думал, будто приезжал напрасно, исповедуйся моему исповеднику. И покайся, как он тебе укажет. Отец Фелициан!

— Слушаю, ваше преосвященство?

— Пусть полежит крестом перед главным алтарем у Святого Готарда всю ночь, от комплеты до примы* [Комплета — вечерняя молитва (около 18.00). Прима — предрассветная молитва.]. Остальное на твое усмотрение.

— Да хранит его Господь.

— Аминь. Пребывай в здравии, плебан.

Отто Беесс вздохнул, протянул клирику пустой кубок. Тот тут же налил ему кларета.

— Сегодня больше никаких просителей. Ну-с, Рейнмар?

— Святой отец... Прежде чем... У меня есть просьба.

— Слушаю.

— Сопровождал меня в пути и прибыл со мной раввин из Бжега...

Отто Беесс жестом отдал распоряжение. Через минуту клирик ввел Хирама бен Элиезера. Еврей глубоко поклонился, заметая пол лисьей шапкой. Каноник внимательно глядел на него.

— Так чего, — заскрипел он, — ждет от меня посланник бжегского каганата? С каким делом прибывает?

— Уважаемый господин спрашивает, с каким делом? — поднял кустистые брови рабби Хирам. — Господь Авраама и Иакова! А по какому делу, я вас спрашиваю, может приезжать еврей к уважаемому господину канонику? О чем может, я спрашиваю вас, идти речь? Ну так я скажу — о правде. Евангельской правде.

— Евангельской правде?

— Именно так.

— Говори, рабби Хирам. Не заставляй меня ждать.

— Если уважаемый каноник приказывает, так я сразу же говорю, почему бы мне не говорить? Я говорю так: ходят разные всякие их милости по Бжегу, по Олаве, по Гродкову, да и по селам окружным и призывают бить гнусных убийц Иисуса Христа, грабить их дома и позорить жен и дочерей. При этом эти требователи ссылаются на уважаемых господ прелатов, мол, дескать, такое избиение, грабеж и изнасилование творятся по божеской и епископской воле.

— Продолжай, друг Хирам. Ты же видишь, я терпелив.

— Что ж, с вашего позволения, тут много говорить-то? Я, рабби Хирам бен Элиезер из бжеговского каганата, прошу многоуважаемого господина священника, чтобы он берег евангельские истины. Если уж так надобно бить и грабить убийц Иисуса Христа, то, пожалуйста, бейте! Но, о праотец Моисей, бейте же ж тех, кого надо. Настоящих. Тех, кои распяли. То есть римлян!

Отто Беесс молчал долго, рассматривая раввина из-под полуприкрытых век.

— Даааа, — проговорил он наконец. — А знаешь ты, друг Хирам, что за такой бред тебя могут посадить? Я, конечно, говорю о светских властях. Церковь милостива, но brachium saeculare могут быть строгими, ежели речь заходит о глумлении. Нет, нет, помолчи, друг Хирам. Говорить буду я.

Еврей поклонился. Каноник не пошевелился на стуле, даже не дрогнул.

— Святой отец Мартин, пятый с таким именем, следуя заветам своих просвещенных предшественников, изволил сказать, что евреи, вопреки видимости, также сотворены по подобию Божиему и часть их, хоть и невеликая, дождется избавления. Посему их преследование, унижение, наказание, притеснение и всякое прочее угнетение, в том числе насильное крещение есть несправедливость. Ты, я думаю, не сомневаешься, друг Хирам, что воля папы — приказ для каждого духовного лица. Или сомневаешься?

— Как я могу сомневаться, спрашиваю я вас? Ведь уже, почитай, десятый к ряду господин папа говорит об этом... Стало быть, это должно быть правдой, вне всякого сомнения...

— Если не сомневаешься, — прервал каноник, сделав вид, что не уловил насмешки, — то должен понимать, что обвинение духовных лиц в подзуживании масс к нападению на израэлитов есть клевета. Добавлю: клевета, достойная наказания.