Загрузка...
Изменить размер шрифта - +
В 30-е годы верно обещали: вот-вот, еще несколько лет! А теперь и

не обещают.

***

     Закон наш могуч, выворотлив, непохож на все, называемое на Земле "законом".
     Придумали глупые римляне: "закон не имеет обратной силы". А у нас - имеет! Бормочет реакционная старая пословица: "закон назад не пишется".

А у нас - пишется! Если вышел новый модный Указ и чешется у Закона применить его к тем, кто арестован прежде - отчего ж, можно! Так было с

валютчиками и взяточниками: присылали с мест, например из Киева, списки в Москву - отметить против фамилий, к кому применить обратную силу

(увеличить катушку или подвести под девять грамм). И - применяли.
     А еще наш Закон прозревает будущее. Казалось бы, до суда неизвестно, каков будет ход заседания и приговор. А смотришь, журнал

"Социалистическая законность" напечатает это все раньше, чем состоялся суд. Как догадался? Вот спроси... <"Социалистическая законность" (орган

Прокуратуры СССР), янв. 1962, No. 1. Подписан к печати 27 дек. 1961 г. На стр. 73-74 - статья Григорьева (Грузда) - "Фашистские палачи". В ней -

отчет о судебном процессе эстонских военных преступников в Тарту. Корреспондент описывает допрос свидетелей; вещественные доказательства,

лежащие на судейском столе; допрос подсудимого ("цинично ответил убийца"), реакцию слушателей, речь прокурора. И сообщает о смертном приговоре.

И все свершилось именно так - но лишь 16 января 1962 г. (см. "Правду" от 17 янв.), когда журнал уже был напечатан и продавался. (Суд перенесли,

а в журнал не сообщили. Журналист получил год принудработ.)>
     А еще наш Закон совершенно не помнит греха лжесвидетельства - он вообще его за преступление не считает! Легион лжесвидетелей благоденствует

среди нас, шествует к почтенной старости, нежится на золотистом закате своей жизни. Это только наша страна одна во всей истории и во всем мире

холит лжесвидетелей!
     А еще наш Закон не наказывает судей-убийц и прокуроров-убийц. Они все почетно служат, долго служат и благородно переходят в старость.
     А еще не откажешь нашему Закону в метаниях, в шараханьях, свойственных всякой трепетной творческой мысли. То шарахается Закон: в один год

резко снизить преступность! меньше арестовывать! меньше судить! осужденных брать на поруки! А потом шарахается: нет изводу злодеям! Хватит

"порук"! строже режим! крепче сроки! казнить негодяев!
     Но несмотря на все удары бури - величественно и плавно движется корабль Закона. Верховные Судьи и Верховные Прокуроры - опытны, и их этими

ударами не удивишь. Они проведут свои Пленумы, они разошлют свои Инструкции - и каждый новый безумный курс будет разъяснен как давно желанный,

как подготовленный всем нашим историческим развитием, как предсказанный Единственно Верным Учением.
     Ко всем метаньям готов корабль нашего Закона. И если завтра велят опять сажать миллионы за образ мышления, или ссылать целиком народы

(снова те же или другие), или мятежные города, и опять навешивать четыре номера - его могучий корпус почти не дрогнет, его форштевень не

погнется.
     И остается - державинское, лишь тому до сердца внятное, кто испытал на себе:

     Неправый суд разбоя злее.

     Вот это - осталось. Осталось, как было при Сталине, как было все годы, описанные в этой книге. Много издано и напечатано Основ, Указов,

Законов, противоречивых и согласованных, - но не по ним живет страна, не по ним арестовывают, не по ним судят, не по ним экспортируют.
Быстрый переход