Загрузка...
Изменить размер шрифта - +


     Вот это - осталось. Осталось, как было при Сталине, как было все годы, описанные в этой книге. Много издано и напечатано Основ, Указов,

Законов, противоречивых и согласованных, - но не по ним живет страна, не по ним арестовывают, не по ним судят, не по ним экспортируют. Лишь в

тех немногих (процентов 15?) случаях, когда предмет следствия и судоразбирательства не затрагивает ни интереса государства, ни царствующей

идеологии, ни личных интересов или покойной жизни какого-либо должностного лица - в этих случаях судебные разбиратели могут пользоваться такою

льготой: никуда не звонить, ни у кого не получать указаний, а судить - по сути, добросовестно. Во всех же остальных случаях, подавляющем числе

их, уголовных ли, гражданских - тут разницы нет, - не могут не быть затронуты важные интересы председателя колхоза, сельсовета, начальника цеха,

директора завода, заведующего ЖЭКом, участкового милиционера, уполномоченного или начальника милиции, главного врача, главного экономиста,

начальников управлений и ведомств, спецотделов и отделов кадров, секретарей райкомов и обкомов партии - и выше, и выше! - и во всех этих случаях

из одного покойного кабинета в другой звонят, звонят неторопливые, негромкие голоса и дружески советуют, поправляют, направляют - как надо

решить судебное дело маленького человечка, на ком схлестнулись непонятные, неизвестные ему замыслы возвышенных над ним лиц. И маленький

доверчивый читатель газет входит в зал суда с колотящейся в груди правотою, с подготовленными разумными аргументами, и, волнуясь, выкладывает их

перед дремлющими масками судей, не подозревая, что приговор его уже написан - и нет апелляционных инстанций, и нет сроков и путей исправить

зловещее корыстное решение, прожигающее грудь несправедливостью.
     А есть - стена. И кирпичи ее положены на растворе лжи.
     Эту главу мы назвали "Закон сегодня". А верно назвать ее: Закона нет.
     Все та же коварная скрытность, все та же мгла неправоты висит в нашем воздухе, висит в городах пуще дыма городских труб.
     Вторые полвека высится огромное государство, стянутое стальными обручами, и обручи - есть, а закона - нет.

Конец седьмой части

Послесловие

     Эту книгу писать бы не мне одному, а раздать бы главы знающим людям и потом на редакционном совете, друг другу помогая, выправить всю.
     Но время этому не пришло. И кому предлагал я взять отдельные главы - не взяли, а заменили рассказом, устным или письменным, в мое

распоряжение. Варламу Шаламову предлагал я всю книгу вместе писать - отклонил и он.
     А нужна была бы целая контора. Свои объявления в газетах, по радио ("откликнитесь!"), своя открытая переписка - так, как было с Брестской

крепостью.
     Но не только не мог я иметь всего того разворота, а и замысел свой, и письма, и материалы я должен был таить, дробить и сделать все в

глубокой тайне. И даже время работы над ней прикрывать работой будто бы над другими вещами.
     Уж я начинал эту книгу, я и бросал ее. Никак я не мог понять: нужно или нет, чтоб я один такую написал? И насколько я это выдюжу? Но когда

вдобавок к уже собранному скрестились на мне еще многие арестантские письма со всей страны - понял я, что раз дано это все мне, значит я и

должен.
     Надо объяснить: ни одного разу вся эта книга, вместе все Части ее не лежали на одном столе! В самый разгар работы над "Архипелагом", в
сентябре 1965 года, меня постиг разгром моего архива и арест романа.
Быстрый переход