Загрузка...
Изменить размер шрифта - +
А если драконы дышат, разве они не могут ожить?

«Уж эта красная женщина, – уныло подумал мейстер. – Мало ей забивать своими бреднями голову матери, она еще и сны дочери должна отравлять. Надо будет поговорить с Даллой построже, внушить ей, чтобы не повторяла подобных историй».

– Огонь на небе – это комета, дитя мое, хвостатая звезда. Скоро она уйдет, и мы больше никогда в жизни ее не увидим. Вот посмотришь.

Ширен храбро кивнула:

– Матушка сказала, что белый ворон извещает о конце лета.

– Это правда, миледи. Белые вороны прилетают только из Цитадели. – Пальцы мейстера легли на его цепь – все ее звенья были выкованы из разных металлов, и каждое символизировало его мастерство в особой отрасли знания. В дни своей гордой юности он носил ее с легкостью, но теперь она тяготила его, и металл холодил кожу. – Они больше и умнее других воронов и носят только самые важные письма. В этом сказано, что Конклав собрался, обсудил наблюдения, сделанные мейстерами по всему государству, и объявил, что долгое лето наконец завершилось. Десять лет, два месяца и шестнадцать дней длилось оно – самое длинное на памяти живущих.

– Значит, теперь станет холодно? – Ширен, летнее дитя, не знала, что такое настоящий холод.

– Да, со временем. Быть может, боги по милости своей пошлют нам теплую осень и обильные урожаи, чтобы мы могли подготовиться к зиме. – В народе говорили, что долгое лето предвещает еще более долгую зиму, но мейстер не видел нужды пугать ребенка этими россказнями.

Пестряк звякнул своими колокольцами:

– На дне морском всегда стоит лето. Русалки вплетают водяные цветы в свои косы и носят платья из серебристых водорослей. Я знаю, я‑то знаю!

– Я тоже хочу платье из серебристых водорослей, – хихикнула Ширен.

– На дне морском снег идет снизу вверх, а дождь сух, словно кость. Я знаю, уж я‑то знаю!

– А у нас тоже будет снег? – спросила девочка.

– Да, будет. – (Хорошо бы он не выпадал еще несколько лет и недолго лежал.) – А вот и Пилос с птицей.

Ширен восторженно вскрикнула. Даже Крессен не мог не признать, что птица имеет внушительный вид: белая как снег, крупнее любого ястреба, с яркими черными глазами – последнее означало, что она не просто альбинос, а настоящий белый ворон, выведенный в Цитадели.

– Ко мне, – позвал мейстер. Ворон расправил крылья, шумно пролетел через комнату и сел на стол перед Крессеном.

– А теперь я займусь вашим завтраком, – сказал Пилос. Крессен, кивнув, сказал ворону:

– Это леди Ширен.

Ворон мотнул головой, будто кланяясь, и каркнул:

– Леди. Леди.

Девочка раскрыла рот:

– Он умеет говорить?

– Всего несколько слов. Я говорил тебе – они умны, эти птицы.

– Умная птица, умный человек, умный‑разумный дурак, – сказал шут, побрякивая колокольчиками, и запел:

– Тени собрались и пляшут, да, милорд; да, милорд. Не уйдут они отсюда, нет, милорд, нет, милорд. – Он перескакивал с ноги на ногу, бренча и трезвоня вовсю.

Белый ворон закричал, захлопал крыльями и взлетел на железные перила лестницы, ведущей на вышку. Ширен как будто стала еще меньше.

– Он все время это поет. Я говорила, чтобы он перестал, но он не слушается. Я боюсь. Велите ему замолчать.

«Вряд ли у меня получится, – подумал старик. – В былое время я заставил бы его замолчать навеки, но теперь…»

Пестряк попал к ним еще мальчишкой. Светлой памяти лорд Стеффон нашел его в Волантисе, за Узким морем. Король – старый король, Эйерис II Таргариен, который в то время не совсем еще лишился рассудка, послал его милость подыскать невесту для принца Рейегара, не имевшего сестер, на которых он мог бы жениться.

Быстрый переход