Загрузка...
Изменить размер шрифта - +
Болело все – внутри и снаружи. Боль заполняла ее целиком. Когда ей начинало казаться, что больше она не в силах этого выносить, она снова погру­жалась в теплое бесчувствие и по жилам растекался вол­шебный эликсир. Она проваливалась в спасительное за­бытье.

Однако проблески сознания раз от раза становились все длиннее. Сквозь пелену до нее доносились глухие зву­ки. Изо всех сил сосредоточившись, она смогла их понем­ногу различить: вот непрестанное посвистывание аппара­та искусственной вентиляции легких, вот непрекращающийся писк электронной аппаратуры, а это – повизгива­ние резиновых подошв на кафельном полу, а вот телефон­ные звонки.

В очередной раз придя в сознание, она услышала об­рывки разговора.

– Невероятное везение… При том, что на нее вылилось столько горючего… Ожоги главным образом поверхност­ные.

– Сколько понадобится времени… реагировать?

– Терпение… Такого рода травмы сильнее отражают­ся… чем на теле…

– Как она будет выглядеть, когда… позади?

– Завтра… с хирургом. Он вам… всю процедуру.

– Когда?

– … не будет опасности инфицирования.

– Это… отразится на плоде?

– Плоде? Но ваша жена не беременна.

Смысл слов не доходил до нее. Они обрушивались из черной пустоты подобно метеоритному дождю. Она хоте­ла спрятаться от них, потому что они вторгались в бла­женное небытие. Она хотела только одного – ничего не знать и ничего не чувствовать. Отключившись от этих голосов, она снова погрузилась в мягкое, обволакиваю­щее безмолвие.

 

Она машинально среагировала, издав из ноющей гру­ди тяжелый стон. Попыталась поднять веки – безуспеш­но. Один глаз все же приоткрылся, и яркий луч света, ка­залось, ударил прямо в мозг. Наконец этот ненавистный свет убрали.

– Она приходит в себя. Немедленно дайте знать мужу, – произнес бесплотный голос.

Она попробовала повернуть голову в ту сторону, от­куда он доносился, но и это не удалось.

– У вас есть телефон отеля?

– Да, доктор. Мистер Ратледж его оставил на случай, если она придет в себя, когда его здесь не будет.

Завитки серого тумана понемногу рассеивались. Сло­ва, смысл которых прежде до нее не доходил, начинали рождать в мозгу логические ассоциации. Теперь она по­нимала слова, но по-прежнему не могла уразуметь, о чем идет речь.

– Я знаю, что вам очень больно, миссис Ратледж. Мы делаем все, что в наших силах, чтобы облегчить ваши страдания. Вам пока нельзя разговаривать. Просто рас­слабьтесь. Скоро здесь будут ваши родные.

В голове отдавались быстрые удары сердца. Она хоте­ла дышать – и не могла. Вместо нее дышала машина. Воздух шел в легкие через трубку, вставленную в рот.

Она снова попыталась открыть глаза. Опять открылся лишь один, и то наполовину. Сквозь щелку она различала неясный свет. При попытке сфокусироваться она почувст­вовала боль, но зато смутные очертания начали прини­мать определенную форму.

Да, она в госпитале. Это уже ясно.

Но почему? Каким образом? Это было как-то связано с кошмаром, который остался позади, в том тумане. Ей не хотелось ничего вспоминать, поэтому она предпочла сосредоточиться на настоящем.

Она лежала без движения. Как она ни старалась, руки и ноги не слушались. Голова тоже. У нее было такое чув­ство, будто ее уложили в одеревеневший кокон. Эта не­подвижность пугала. Неужели это навсегда?!

Сердце забилось сильнее. Немедленно рядом возникла фигура.

– Миссис Ратледж, не стоит волноваться. Все будет в порядке.

– Пульс участился, – раздался еще чей-то голос по другую сторону кровати.

Быстрый переход