Загрузка...
Изменить размер шрифта - +

Я нерешительно протягиваю к нему руку, и мое предчувствие переходит в тревогу. Кристиан пятится назад, и моя рука повисает в пустоте.

– Жесткий предел, – шепчет он. На его лице читаются боль и паника.

Я страшно разочарована и ничего не могу с собой поделать.

– Вот если бы ты не мог дотронуться до меня, что бы ты испытывал?

– Пустоту и обездоленность, – сразу отвечает он.

Ох ты мой лукавый! Поистине Пятьдесят Оттенков. Я качаю головой и слабо улыбаюсь ему. Он заметно успокаивается.

– Когда-нибудь ты непременно должен мне объяснить, почему у тебя существует такой жесткий предел, откуда он появился.

– Когда-нибудь, – бормочет он, но потом за долю секунды сбрасывает с себя боль и беззащитность.

Как быстро он умеет переключаться! Из всех людей, которых я знаю, у него быстрее всего меняется настроение.

– Итак, вернемся к твоему перечню обвинений. Я вторгаюсь в твою частную жизнь. – Он кривит губы, обдумывая ответ. – Это из-за того, что я знаю номер твоего банковского счета?

– Да, это возмутительно.

– Я проверяю всех своих сабмиссив. Я покажу тебе. – Он поворачивается и идет в свой кабинет.

Я покорно плетусь за ним, ошеломленная. Он отпирает картотечный шкаф и достает из него пластиковую папку. На этикетке напечатано: АНАСТЕЙША РОУЗ СТИЛ.

Ни фига ж себе! Я сердито гляжу на него.

Он пожимает плечами, словно извиняясь.

– Вот, можешь забрать себе.

– Ну спасибо, – рычу я.

 

– Так ты знал, что я работаю в «Клэйтоне»?

– Да.

– Значит, это не было случайным совпадением. Ты не просто проезжал мимо?

– Нет.

Я не знаю, злиться мне или радоваться.

– Как все это мерзко. Ты хоть понимаешь?

– Не вижу ничего плохого. Я должен соблюдать осторожность.

– Но ведь это вторжение в частную жизнь.

– Я не злоупотребляю такой информацией. Анастейша, ее может добыть любой человек. Она нужна мне для контроля. Я всегда так поступаю и поступал.

 

– Нет, злоупотребляешь. Ты положил на мой счет двадцать четыре тысячи долларов против моей воли.

Он поджимает губы.

– Я уже объяснял тебе. Эти деньги Тейлор выручил за твой автомобиль. Да, согласен, трудно в это поверить, но факт остается фактом.

– Но ведь «Ауди»…

– Анастейша, ты хоть приблизительно представляешь, сколько я зарабатываю?

Я густо краснею.

– Зачем это мне? Кристиан, меня не интересует состояние твоего банковского счета.

Его взгляд теплеет.

– Я знаю. Это одна из твоих черт, которые я люблю.

Я с испугом гляжу на него. Неужели он что-то любит во мне?

– Анастейша, я зарабатываю в час приблизительно сто тысяч долларов.

У меня отвисает челюсть – сама собой. Это же немыслимые деньги!

– Двадцать четыре тысячи долларов для меня – так, тьфу… Машина, книги, наряды – все это мелочи. – Он словно уговаривает меня.

Я гляжу на него. Он действительно не понимает, чем я недовольна. Вот чудак!

– Как бы ты себя чувствовал на моем месте, если бы на тебя обрушились такие щедроты?

Он смотрит на меня с недоумением. Вот она, его проблема, – неспособность понять других. Мы погружаемся в молчание.

Наконец, он пожимает плечами и отвечает с искренним недоумением:

– Не знаю.

У меня сжимается сердце. Да, основная проблема Кристиана – неспособность сопереживать.

Быстрый переход