Загрузка...
Изменить размер шрифта - +
Он смеется, пытаясь все обратить в шутку. Я тоже смеюсь, гляжу то на одного стражника, то на другого.

— Поторапливайтесь! Поторапливайтесь!

Они недовольно хмурятся в ответ, еще крепче сжимают мне руки, ведут в сторону эшафота.

— Не меня, — неуверенно говорю я.

— Пора, пора, леди Рочфорд, — отвечает один из стражников, — вот сюда, по ступеням.

— Нет! Нет! — упираюсь, тащу их назад, но они сильнее меня.

— Пойдем, пойдем, не упрямьтесь.

— Меня нельзя казнить, я сумасшедшая. Безумных не казнят, нельзя.

— Нам можно, — отвечает стражник.

Я извиваюсь, пытаюсь вырваться, но они тянут меня вверх. Пытаюсь зацепиться ногами за первую ступеньку, но они не перестают тащить и подталкивать меня.

— Нельзя меня казнить, я безумная. Доктора сказали, что я безумная. Сам король послал своего доктора, его личный доктор каждый день приходил, он видел, что я сошла с ума.

— Он что, закон изменил? — пыхтит один из стражников.

Теперь им помогает третий солдат — подталкивает меня сзади. Не в силах сопротивляться цепкой хватке сильных рук, оказываюсь на верхней ступени. Запеленатое в тряпки тело Екатерины уносят, голова еще тут, мягкие золотисто-каштановые волосы заполняют корзинку целиком.

— Меня нельзя, — упрямо повторяю я. — Я сумасшедшая.

— Он закон изменил. — Стражник пытается перекричать хохот толпы, которая наслаждается зрелищем нашей борьбы. — Изменил закон, и теперь даже сумасшедшего, если он виновен в государственной измене, можно казнить.

— Доктор, королевский доктор сказал, что я сошла с ума.

— Не имеет значения, тебя все равно казнят.

Меня тащат к краю помоста. Вижу жадные до кровавого зрелища смеющиеся лица. Никто меня при дворе не любил, никто и слезинки не проронит. Никто и слова не скажет в мою защиту.

— Я не сумасшедшая! — кричу я. — Я ни в чем не виновата! Добрые люди, прошу вас, уговорите короля меня помиловать. Я не сделала ничего дурного. Только одно ужасное преступление совершила и уже наказана за него сторицей, сами знаете. Не за что меня винить, только за то, хуже чего никакой жене не сделать… Я его любила… — Барабанная дробь заглушает мои вопли. — Я виновата… виновата…

Меня оттаскивают от перил у края помоста, я падаю в окровавленные опилки. Поднимают опять, заставляют положить голову на плаху, еще мокрую от ее крови. Господи, мои руки в крови, словно руки убийцы. Я умру с руками, испачканными невинной кровью.

— Я ни в чем не виновата! — неистово кричу я.

Мне завязывают глаза, теперь я ничего не вижу.

— Я ни в чем не виновата, совсем ни в чем не виновата. Единственный мой проступок, единственный грех — перед Георгом, я его совершила от любви к моему обожаемому мужу, да простит меня за это Господь — примет мое покаян…

— На счет «три», — командует стражник. — Раз-два-три.

 

ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

АННА

 

Замок Гевер, январь 1547 года

Он умер наконец — муж, отвергнувший меня; король-деспот, не оправдавший ожиданий; спятивший ученый; прекрасный юноша, превратившийся в чудовище. Только смерть короля спасла его последнюю жену Екатерину Парр, ее тоже успели арестовать за ересь и измену. Но тут смерть — его давний друг, сообщник, пособник — наконец-то пришла за ним.

Скольких он убил? Тысячи. Никто не узнает точное число. По всей стране сжигают на кострах за измену, вешают за ересь. Тысячи и тысячи тех, чья единственная вина — несогласие с королем.

Быстрый переход