Загрузка...
Изменить размер шрифта - +
Вместе с тем это было не просто низменное желание, он почувствовал потребность защитить ее, не подчинить себе, а именно защитить. Наполнить ее своей силой. Это было единственное в своем роде уникальное чувство. Он никогда прежде не испытывал ничего подобного по отношению к другим женщинам. Его исполненные вожделения мысли, наверное, в какой-то мере отразились в его глазах, и она осторожно попыталась высвободить свои руки, он неохотно отпустил их.

— Я Дакс Деверекс, — представился он, чтобы преодолеть внезапно охватившую их неловкость.

— Да, это вы, — произнесла она и тихо нервно засмеялась своим словам. — Я хочу сказать, что теперь узнала вас. Очень приятно с вами познакомиться, конгрессмен Деверекс. Я Кили Престон.

Он, прищурившись и склонив голову, устремил на нее внимательный взгляд:

— Кили Престон… Кили Престон… Где я мог слышать это имя? Я могу знать вас?

Она улыбнулась.

— Если водите машину в Новом Орлеане. Я работаю транспортным репортером на радиостанции KDIX. Информирую с вертолета о состоянии дорог в часы пик.

Он хлопнул себя ладонью по лбу:

— Ну конечно. Кили Престон! Для меня большая честь познакомиться с такой знаменитостью.

Она снова засмеялась, и ему было чрезвычайно приятно услышать этот низкий музыкальный звук. Напряженное выражение покинуло это прелестное лицо.

— Едва ли меня можно назвать знаменитостью, — возразила она.

— Но вы действительно знаменитость! — Он склонился к ней и заговорщически прошептал: — Я знаю людей, которые не осмелились бы ездить каждый день на работу, если бы вы не руководили ими с неба. — Затем он поднял голову, нахмурился и воззрился на нее с недоумением. — Простите, если мое замечание покажется вам грубым. Кили, но если вы летаете каждый день, то почему же?.. — Он умолк, не договорив, и она сама закончила за него вопрос:

— Почему я так испугалась несколько минут назад? — Она повернула голову и снова посмотрела в окно. Самую страшную грозу они уже миновали, хотя вспышки молний все еще освещали горизонт. — Это глупо, я понимаю. Но дело не в полете. Как вы заметили, я делаю это каждый день. Наверное, меня вывела из равновесия гроза.

Неубедительное объяснение, Кили сама это понимала, и ей даже думать не хотелось о том, каким нелепым оно, наверное, показалось Даксу Деверексу.

Почему она не объяснила ему? Почему не сказала, что фамилию Престон использует как псевдоним, а на самом деле носит другую фамилию? Почему не объяснила ему, по какой причине полеты порой приводят ее в ужас, а ее ежедневная работа на вертолете представляет собой часть прописанной ею самой себе терапии, направленной на то, чтобы избавиться от своих «пунктиков»?

В подобного рода вещах даже себе трудно признаться, не говоря уже о том, чтобы произнести вслух. Она уже знала по собственному опыту, что мужчины, молодые привлекательные мужчины, начинают испытывать неловкость, когда она рассказывает им о своих обстоятельствах. Им становится непонятно, к какой категории отнести Кили. Для того чтобы избавить себя и Дакса Деверекса от подобной неловкой ситуации, она и дала столь туманный ответ на его вопрос. Но он, похоже, на данный момент удовлетворил мужчину.

Чтобы переменить тему разговора, она спросила:

— Вы намерены стать нашим следующим сенатором от Луизианы?

Он усмехнулся и по-мальчишески наклонил голову. Она заметила несколько серебристых прядей в его густых темных волосах. Надо признаться, красивые волосы.

— Нет, если дать волю моим оппонентам. А вы что думаете по этому поводу? — спросил он ее прямо.

— Мне кажется, у вас очень хорошие шансы, — искренне и откровенно ответила Кили. — Вы хорошо проявили себя как конгрессмен.

Быстрый переход