Изменить размер шрифта - +

– Тебе туда нельзя! – Она преградила мне путь. – Он очень болен! Он не хочет тебя видеть!

Но я шла прямо на нее, словно готовясь ее растоптать.

– Я его жена, – ровным тоном сказала я, – и королева Англии. Я желаю увидеться с мужем и непременно с ним увижусь. И не советую вам мне препятствовать.

На мгновение мне показалось, что придется попросту оттолкнуть ее от двери, но она, видно, все же сумела разглядеть в моем лице неколебимую решимость и отступила, давая мне пройти.

* * *

В приемной Генриха не было, но дверь в спальню была открыта; я тихонько постучалась и вошла. Он стоял у окна; ставни были распахнуты, и он смотрел в ночное небо, хотя там не было ничего, кроме тьмы и мерцающей россыпи звезд, похожих на мелкие монетки. Он оглянулся, увидел меня, но ничего не сказал, и я вдруг почти физически ощутила его страшную тоску и душевную боль, его одиночество, его ужасающее отчаяние.

– Ты должен вернуться ко двору, – ровным тоном сказала я. – Пойдут ненужные слухи. Ты не можешь вечно здесь прятаться.

– Ты называешь это «прятаться»? – тут же взорвался Генрих.

– Именно так! – не колеблясь, заявила я.

– Значит, мои придворные по мне соскучились? – ядовитым тоном спросил он. – Неужели все они так сильно меня любят? Так жаждут поскорее меня увидеть?

– Да, они с нетерпением ждут твоего появления, – сказала я. – Ты – король Англии, твои подданные должны видеть тебя на троне. Я не могу одна нести такую тяжкую ношу, как корона Тюдоров.

– Я не думал, что она будет так тяжела, – пробормотал он, не глядя на меня.

– Да, ты так не думал, – кивнула я. – И я тоже так не думала.

Он прислонился лбом к каменной арке оконного проема.

– Я думал, что после того, как я выиграл битву, все будет легко. Мне казалось, я уже достиг воплощения в жизнь своей великой мечты. Но, знаешь, на самом деле быть королем куда хуже, чем одним из претендентов.

Он повернулся и посмотрел на меня. Впервые за несколько недель наши глаза встретились.

– Неужели ты считаешь, что я поступил неправильно? – вдруг спросил он. – Неужели я совершил тяжкий грех, убив их обоих?

– Да, – честно призналась я. – И, боюсь, нам еще придется за это расплачиваться.

– Значит, ты действительно боишься, что наш сын может умереть на наших глазах? А потом и внук? Что наша династия завершится королевой-девственницей? – В его голосе послышалась горечь. – А вот астрологи, причем самые знающие и куда более образованные, чем ты и твоя мать-ведьма, предсказали мне, что мы будем жить долго и расцвет нашей династии увенчается триумфом. Все до одного твердили мне это.

– Еще бы! – сказала я. – Только я вовсе не претендую на звание пророчицы. Будущего нашего я не знаю, зато прекрасно знаю, что всегда и за все приходится платить.

– Но я все же не думаю, что весь наш род вымрет, – сказал Генрих, тщетно пытаясь улыбнуться. – В конце концов, у нас трое сыновей. Трое замечательных принцев: Артур, Генри и Эдмунд. Об Артуре ото всех только самые хорошие отзывы; да и Генри умен, хорош собой и очень крепок; и маленький Эдмунд, слава богу, здоров и растет хорошо.

– У моей матери тоже было трое принцев, – возразила я, – но она умерла, не имея наследника.

Генрих перекрестился.

– Великий Боже, Элизабет! Не надо, не делай таких сравнений! Как можно?

– Но ведь кто-то же убил моих младших братьев, – сказала я.

Быстрый переход