Загрузка...
Изменить размер шрифта - +
Наступила тишина; отец Маркуса умолк.

Эмили рискнула оглянуться через плечо. Маркус привстал на своем камне. Его лицо, освещенное резким светом, было искажено отчаянием. Когда Эмили это увидела, все гневные мысли о том, чтобы слезть и предоставить Маркуса его судьбе, исчезли, уступив место спокойной решимости.

Врун он или нет, а она все-таки знает, что надо ему сказать. Никто больше этого не понимает. Надо лезть дальше.

Она медленно, с трудом поползла наверх по острым камням и через несколько секунд выбралась на свет. Мучительно медленно она развернулась и села, привалившись спиной к каменной кладке, так, чтобы видеть лицо Маркуса.

Она теперь находилась на одном уровне с полом зубчатой стены – все еще ниже Маркуса, но достаточно высоко, чтобы видеть, что происходит на крыше башни. Там стояли три человека. Свет прожекторов мешал разглядеть их как следует, но один точно был отец Маркуса, второй – главный полицейский. Они только что ее заметили. Кто-то что-то крикнул. Эмили не обратила на это внимания, но Маркус услышал и медленно перевел взгляд в ее сторону.

– Все нормально, Маркус, – негромко сказала она.

На виске у него запеклась кровь, лицо было бледное и опухшее. Теперь, когда он повернулся, его глаза оказались в тени и их стало не видно.

– Эм! – Голос у Маркуса был хриплый, но он, похоже, обрадовался. – А я думал, тебя давно поймали!

– Не-а. – Она не знала, как это понимать, каким тоном с ним следует разговаривать. – Не-а, меня так и не нашли.

– Молодец! А ты где пряталась?

– В печке.

Она услышала, как он тихо рассмеялся.

– Круто! Это лучше, чем в каминной трубе! А вот Саймона схватили, – добавил он упавшим голосом. – Я слышал.

– Ага.

– Они почуяли дым, Эм. Я так замерз, что решил закурить. Они действительно почуяли запах, как ты и говорила. И пришли меня искать.

Тут до него дошло.

– А зачем же ты сюда-то залезла, Эм? Ты ведь, наверно, могла сбежать!

– Я тебя увидела. И пришла помочь.

– Спасибо, конечно, но мы теперь уже ничего сделать не сможем. Цитадель пала. Все кончено.

Он опустил голову на колено, и его голос звучал так глухо и безжизненно, что Эмили его было еле слышно.

– Надо спуститься вниз, Маркус, – сказала она. – Надо выйти отсюда вместе.

– А на фига? Они мне все время твердят про то, про другое, но я просто не могу себе это представить. Это все какое-то ненастоящее, не такое настоящее, как было здесь. Знаешь, папа тоже здесь. Он говорит, что хочет, чтобы я вернулся. Мне тут наобещали кучу всего, но знаешь, что странно: я просто не представляю, зачем мне все это. Не знаю. Не хочу я со всем этим связываться, Эм. Я устал. Все так ужасно…

– Может, все не так ужасно? Может, стоит просто поверить этим людям?

Его голос тут же сделался пронзительным:

– С чего это вдруг? И, если уж на то пошло, почему это я должен верить тебе, а?

Он вскинул голову, его скрытые в тени глаза впились в нее.

– Это они тебя подослали, да? Они научили тебя, что говорить?

– Дурак ты, Маркус! Ты что, думаешь, я предам тебя теперь, после всего, через что мы прошли?

Эмили сдерживала свой гнев – сейчас она позволила ему чуть-чуть прорваться наружу, но тут же осознала, что именно такой язык Маркус и понимает лучше всего.

Мальчик пожал плечами и слегка смягчился.

– Наверное, нет, – нехотя признал он. – Ну да, это справедливо. Тебе я доверяю. Но все рассыпается, Эм. Перед тем, как ты пришла, я пытался объяснить это папе, про замок, про то, что он для меня значит. Они все меня спрашивали, что мы делаем, чего мы хотим.

Быстрый переход