Загрузка...
Изменить размер шрифта - +

Во время работы мы почти не разговаривали – тишина обволакивала нас своим саваном, единственные звуки, которые разносились сейчас в ночи, издавали врезающиеся во влажную землю лопаты – ширк, ширк, ширк… Все вокруг было спокойно. Время от времени мы посыпали центр ямы солью и железными опилками, чтобы держать потусторонние силы в узде. Кажется, это нам удавалось. В яме было на два градуса холоднее, чем на поверхности, но температура держалась на постоянном уровне и больше не понижалась. Исчез и раздражавший меня жужжащий звук, который я слышала внутренним ухом.

Альберт Джоплин, взбудораженный и зачарованный всем, что происходило на месте загадочного захоронения, долгое время возбужденно метался рядом с ямой, среди ближайших к ней надгробий, однако, когда ночь целиком вступила в свои права, а железный гроб почти целиком показался из-под земли, инстинкт самосохранения взял верх даже в нашем архивариусе. Джоплин внезапно вспомнил о каких-то совершенно неотложных делах, которые ждут его в церкви, и ушел. Мы остались одни.

Ширк, ширк, ширк…

Наконец мы закончили, полностью откопав гроб. Локвуд зажег еще один фонарь типа «летучая мышь» и поставил его на глину рядом с центром ямы. Мы сделали пару шагов назад, чтобы рассмотреть свою находку целиком.

Железный ящик около двух метров в длину, с полметра в ширину и всего сантиметров сорок в высоту.

Иными словами, это был не просто какой-то старый ящик, это действительно был, как правильно догадался с самого начала Локвуд, железный гроб.

На боковых его стенках местами остались прилипшие комочки серой глины, но в целом поверхность гроба была видна достаточно хорошо – тускло блестящая, покрытая похожими на засохшую кровь пятнами ржавчины.

Нужно полагать, что изначально стенки гроба были прямыми и ровными, однако годы и постоянное давление почвы сделали свое дело – гроб покоробился, искривились его вертикальные края, слегка прогнулась средняя часть крышки.

Мне доводилось видеть свинцовые гробы времен Римской империи, которые изредка попадались во время раскопок на расположенных в центре города кладбищах, – они выглядели в точности такими же помятыми. На нашем гробу один уголок крышки смялся так сильно, что приподнялся от верхнего края боковой стенки, образовав узкую, угольно-черную треугольную щель.

– Не хотел бы я быть похороненным в железном гробу, – сказал Джордж. – Неприглядное зрелище.

– Кроме того, этот конкретный гроб не выполнил своего предназначения, – добавил Локвуд. – Что бы ни пытались запечатать внутри его, ничего не вышло, нечто могло просочиться наружу через эту небольшую дырку. Ты в порядке, Люси?

Я покачнулась, стоя на месте. Нет, я не была в порядке. Моя голова словно налилась свинцом, меня подташнивало, внутренним ухом я снова начала слышать тот самый жужжащий звук. Стало казаться, что по коже во всех направлениях, бойко перебирая лапками, побежали невидимые насекомые. Я почувствовала отвратительный запах – миазм, – говорящий о близком присутствии Гостя, причем очень сильного, если учесть, сколько на этом месте насыпано сейчас соли и железа.

– Да, нормально, – бодрым тоном солгала я. – Ну и кто же будет открывать гроб?

Вопрос этот был, между прочим, непростой. В «Руководстве Фиттис», на которое ориентируются все агентства, прямо сказано, что вскрывать «запечатанные помещения, в том числе могилы, гробы или потайные комнаты» должен один человек. Все остальные агенты обязаны немного отойти в сторону и встать наготове с оружием в руках. Вскрывать «запечатанное помещение» – работа опасная и нервная, и у себя в агентстве мы выполняем ее по очереди. Это правило можно считать для нас вторым по значимости после «правила печенья», и оно постоянно становится предметом наших споров и препирательств.

Загрузка...
Быстрый переход