Загрузка...
Изменить размер шрифта - +

Она принесла с собой внезапное чувство голода, обострение всех чувств и неведомую прежде живость желаний. Ему вдруг показалось, будто он не ел целый месяц — нет, год, — нет, сотню лет! — хотя вообще-то у него в желудке все еще камнем лежали утренние бутерброды.

Багровость была повсюду. Она отсвечивала розовым, как будто смотришь на солнце сквозь пальцы.

И еще она жгла глаза. Все вокруг пылало: деревья, скалы, земля, небо. Глаза у него были плотно закрыты, однако жар от горящего мира заставил и их заняться пламенем.

И тут, когда ему уже казалось, будто все лицо у него вот-вот сгорит, жуткий жар внезапно улегся, и глаза его открылись. И он увидел небо, опаленное яростным закатом, который грозил поджечь весь мир. Какие-то темные твари кружили за облаками. Кожу щипало от запаха химикатов и пещерной воды, а в ушах стоял звук, с каким расплавленное золото сочится сквозь горную породу. На губах был привкус чугуна.

Казалось, будто миновало несколько дней и ночей; солнце проносилось по небу с головокружительной скоростью, расписывая незнакомый пейзаж полосатыми, как зебра, тенями. Но его глаза, как и глаза темных, кружащих в небе тварей, наблюдали за всем этим, не мигая.

Голубое небо вспыхнуло закатом. С юго-востока, из-за горы, от Фордрейса и Рассета, налетел ветер. Уходящее солнце сверкнуло на вершине купола, и оцепеневшие ящерки, разлегшиеся голова к хвосту, идеально ровным кольцом вдоль внутренней границы купола, беспокойно зашевелились.

Потом купол подхватило более сильным порывом ветра. Он поднялся выше и наконец оторвался от земли. Его понесло через ложбину, за хребет и дальше на запад, в сторону Малого Четтона, вслед солнцу. Ящерки разбежались, пепел размело ветром, и только спящий мальчик остался лежать на траве. Под глазами у него виднелись красные круги, щеки были бледны, как у мертвеца.

Еще пятнадцать минут спустя холодный порыв ветра коснулся его лица, и Майкл Макинтайр проснулся.

 

Глава 2

 

Преподобный Том Обри был человек занятой. Сегодня ему предстояло исполнить обязанности председателя на трех собраниях прихожан, побывать на кофейной вечеринке Женского института и осмотреть протекающие трубы в мужском туалете воскресной школы. А ему сейчас было слишком жарко, чтобы, по обыкновению, получать удовольствие от своих обязанностей. Либо тугой стоячий воротничок, либо летняя жара, одно из двух. Матерчатый белый ошейник прекрасно удерживал как пот, стекающий вниз с затылка, так и жар, копящийся под пиджаком. Воротничок тер, шея под ним чесалась, и этот важный предмет туалета стремительно превращался в грязную тряпку.

Преподобный Том сидел за столом в своем маленьком беленом кабинете позади ризницы и деловито чесал зудящую шею. Лежащая перед ним толстая пачка церковной переписки, которую давно следовало прочитать, взирала на викария с укоризной. Он пробегал взглядом по строчкам верхнего письма, и глаза у него мало-помалу стекленели. За спиной у викария раздавались голоса рабочих в церковном дворе, и сквозь щели в жалюзи вместе с полосами солнечного света пробивались звуки их радиоприемников и скрежет лопат. Преподобный Том вздохнул, и вздох невольно перешел в зевок.

Оставалось всего полчаса до начала собрания, посвященного финансовым вопросам. Надо еще было прочитать замечания старосты на эту тему… Преподобный Том принялся нехотя листать бумаги, разыскивая доклад старосты. Взгляд его случайно упал на зеркало, висящее на стене кабинета между вешалками с рясами и ризами, которые он надевал довольно редко. Том посмотрел на свое отражение и спросил себя: что сказала бы Сара, если бы увидела его сейчас? Какой он? Красивый? Возможно… Встрепанный? Несомненно. Ему стоило бы принять душ и сменить рубашку? Ох, да!

В дверь постучали. Преподобный Том опустил голову и деловито уткнулся в бумаги, лежавшие сверху.

— Войдите! — крикнул он голосом крайне занятого человека.

Загрузка...
Быстрый переход