Изменить размер шрифта - +

Адела де Отеро опустила шпагу и остановилась, чтобы перевести дух. Злоба искажала ее черты.

— Неплохо, правда? — спросила она, и в глазах у нее зажегся хищный огонек. — Если вы не против, перейдем к уколу за двести эскудо. Итак, защищайтесь!

Раздался звон металла. Дон Хайме знал: не угрожая противнику обнаженным острием боевого клинка, отразить этот укол невозможно. С другой стороны, если он будет прикрываться только сверху, Адела де Отеро нанесет ему другой укол, снизу, и он станет смертельным. Это был тупик; за спиной, совсем близко он чувствовал стену; уголком глаза он уже видел висевшее слева зеркало. Он понимал, что остается одно — обезоружить соперницу или нанести ей удар в лицо, которое учебная рапира могла бы серьезно поранить.

Он выбрал первый способ, показавшийся ему более эффективным. Адела де Отеро нанесла укол в четвертый сектор, и тогда он взял рапиру за острие и, словно хлыстом, ударил ею по руке соперницы, в отчаянии убедившись, что она не дрогнула и не выронила оружие. Тогда он без особой надежды нанес укол в четвертый сектор, целясь в лицо. Укол был поспешным и слишком быстрым, но и его оказалось достаточно, чтобы она отступила на шаг.

— Вот как, — произнесла она со зловещей улыбкой, — маэстро хочет меня изуродовать… Значит, медлить нельзя.

Она нахмурилась, затем на ее лице внезапно появилось выражение первобытного восторга — она ложно атаковала, и дону Хайме пришлось сильно сократить дистанцию. Он мгновенно понял свою ошибку и, прежде чем она успела повернуть кисть и нанести решающий укол, выставил левую руку, чтобы оттолкнуть нацеленный в его грудь вражеский клинок. Он резко отбил ее шпагу, и лезвие обожгло ему ладонь. Она отскочила, боясь, что дон Хайме схватит шпагу и вырвет у нее из рук. На миг, прежде чем приготовиться к отражению новой атаки, он увидел свои окровавленные пальцы.

Внезапно в сознании дона Хайме блеснул робкий луч надежды. Он снова атаковал, целясь в лицо, и ей пришлось отразить его укол четвертой защитой. Пока она готовилась к новой атаке, инстинкт с быстротой молнии подсказал ему выход: перед ним появился зазор, незащищенный участок, на долю мгновения открывший лицо Аделы де Отеро. Эту крошечную брешь в обороне противника указало ему не зрение, а смутное безошибочное чутье. Чуть позже боевой инстинкт старого учителя фехтования руководил уже всеми его действиями с холодной четкостью часового механизма. Дон Хайме забыл о грозившей опасности и, вдохновленный внезапной надеждой, сознавая, что времени почти не остается, доверил всего себя этому инстинкту бывалого мастера. И снова, теперь уже в последний раз приготовился атаковать. Ему было совершенно ясно: сделай он ошибку в этот раз, исправить ее уже не удастся.

Он набрал в легкие побольше воздуха и повторил свой предыдущий маневр. Адела де Отеро еще более решительно отразила его атаку. Теперь, по ее расчетам, дон Хайме должен был защищаться, но он лишь инсценировал защиту и, вытянув рапиру над ее рукой, откинул назад голову и плечи и устремил безопасное острие вверх. Клинок не встретил сопротивления, и венчавший его металлический наконечник вошел в правый глаз Аделы де Отеро и вонзился в мозг.

 

***

 

Четвертый сектор. Четвертая защита. Удвоенный перевод. Атака.

Светало. Первые лучи солнца проникли в щели закрытых ставен, отражаясь в зеркалах зала и повторяясь в них бессчетное количество раз.

Третий сектор. Третья защита. Батман с переводом.

На стенах висели старинные доспехи. Вечным сном спали заржавленные клинки, приговоренные к безмолвию. Нежное золотистое сияние, разливавшееся по залу, давно уже не заставляло сверкать покрытые пылью эфесы, потемневшие от времени, испещренные царапинами.

Атаковать в четвертый сектор. Полукруговая защита.

Надписи на дипломах в покосившихся рамах выцвели; годы превратили их в бледные узоры, едва различимые на пергаменте.

Быстрый переход