Загрузка...
Изменить размер шрифта - +

За все еще открытой дверью послышались торопливые шаги, и в кухню вошел Ренвик. Сперва он не заметил тела Несси, заслоненного стоявшей на коленях Мэри, и, видя только последнюю, остановился, громко окликая ее:

— Мэри! Что случилось?

Но, ступив шаг вперед и опустив глаза, он увидел на полу Несси и вмиг стал на колени рядом с Мэри. Руки его быстро задвигались по мертвому телу, а Мэри смотрела на него безмолвно, с мукой во взгляде. Через минуту доктор поднял глаза и, глядя на нее через труп сестры, сказал медленно:

— Встаньте, Мэри! Дайте мне положить ее на диван.

Теперь она по его голосу поняла, что Несси мертва, и, пока он поднимал тело на диван, она встала, губы ее дергались, сердце билось так, что, казалось, оно разорвет грудь.

— Я виновата! — прошептала она обрывающимся голосом. — Я вышла, чтобы принести ей порошки.

Ренвик повернулся к ней от дивана и нежно посмотрел на нее.

— Вы ни в чем не виноваты, Мэри. Вы все для нее сделали, что могли.

— Зачем она это сделала? — простонала она. — Я так ее любила. Я хотела ее уберечь.

— Я знаю. Бедная девочка, должно быть, сошла с ума, — сказал он грустно. — Бедный, запуганный ребенок!

— Я бы для нее на все пошла, — прошептала Мэри. — Я бы за нее жизнь отдала.

Он посмотрел на нее, на это бледное лицо, убитое горем, думая о ее прошлом, о ее новом несчастье, о серой безнадежности ее будущего. И, глядя в глаза, полные слез, чувствовал, как поднимается в нем всепоглощающая волна нежности. Подобно источнику, много лет скрытому глубоко под землей и внезапно хлынувшему на поверхность, чувство это затопило его бурным потоком. Сердце его болело за Мэри, и, охваченный внезапно сознанием, что он не может больше ее оставить, он подошел к ней, говоря тихим голосом:

— Мэри! Не плачьте, дорогая! Я люблю вас.

Она посмотрела на него сквозь слезы, как слепая. Он подошел еще ближе, и в тот же миг она очутилась в его объятиях.

— Я не оставлю тебя здесь, дорогая, — шептал он. — Ты пойдешь со мной. Я хочу, чтобы ты была моей женой.

Он утешал ее, рыдавшую у него на груди, говоря ей о том, что полюбил ее, должно быть, с того часа, когда впервые увидел, но сам не знал этого до сих пор.

Вдруг в кухне раздался громкий голос, обрушившийся на них с невероятной свирепой силой:

— Проклятье! Это еще что значит? В моем доме!

Это был Броуди. Стоя на пороге и не видя дивана, заслоненного створкой открытой двери, он смотрел на Ренвика, обнимавшего Мэри, и глаза его от бешенства и изумления готовы были выскочить из орбит.

— Ах, так вот кто твой любовник! — крикнул он грубо, входя в кухню. — Вот откуда тот роскошный черный виноград! Клянусь богом, мне не приходило в голову, что твой любовник этот… этот господин.

При этих словах Мэри дрогнула и хотела отойти от Ренвика, но он удержал ее и, продолжая обнимать одной рукой, пристально смотрел на Броуди.

— Нечего бросать на меня величественные взгляды! — проворчал Броуди с коротким злобным смехом. — Вы мне глаза не замажете. Теперь вы у меня в руках. Один из столпов общества в нашем городе приходит к человеку в дом и превращает его в публичный дом! В ответ Ренвик сурово выпрямился, медленно поднял руку и указал на диван.

— Вы перед лицом смерти, — сказал он.

Глаза Броуди невольно, опустились под его холодным взглядом.

— Ошалели вы, что ли? Все вы здесь шальные! — пробурчал он. Но повернулся туда, куда указывал палец Ренвика, и, увидев тело Несси, вздрогнул, шагнул вперед. — Что… Что это? — дико закричал он. — Несси! Несси! Ренвик увлек Мэри к дверям и, прижимая ее к себе, остановился и сказал сурово:

— Несси повесилась, потому что она не получила стипендии, и вы — виновник ее смерти.

Быстрый переход