На Рождество Марк получил четырехдневный отпуск и поехал домой. Мать, увидев, в каком состоянии находится ребенок, попробовала уговорить мужа позволить Марку уйти из гостиницы до назначенного срока, но тот был неумолим:

— Мы же ведь обо всем договорились. С какой стати я позволю ему пойти на завод, если он не в состоянии держать свое слово?!

Марк, встретив своих приятелей после смены у заводских ворот, с завистью слушал их рассказы о том, как они проводят выходные дни, как смотрят футбол, пьют пиво в пабе, ходят на танцы. На его жалобы они сочувственно кивали головами и заверяли, что с нетерпением ждут его возвращения в сентябре. «Осталось-то всего несколько месяцев», — бодро сказал один из них.

Четыре дня отпуска пролетели незаметно, и Марк отправился в Лондон, чтобы по-прежнему, месяц за месяцем, таскать чемоданы по гостиничным коридорам.

Как только в Англии кончился сезон дождей, гостиницу заполнили американские туристы. Марку нравились американцы, которые не обращались с ним по-барски и давали на чай по шиллингу — а не шесть пенсов, как другие постояльцы. Но сколько бы ни получал Марк, все по-прежнему заграбастывал сержант Крэнн со своим неизменным: «Парень, твой день еще настанет…»

Как-то один американец, проживший в гостинице две недели, дал Марку за каждодневное усердие десятишиллинговую купюру. «Благодарю вас, сэр», — сказал Марк. И, обернувшись, увидел сержанта Крэнна, пристально глядящего на него.

— Ну-ка, давай ее сюда, — прошипел Крэнн, убедившись, что американец уже его не услышит.

— Я и собирался это сделать, как только увидел вас, — сказал Марк, протягивая купюру своему начальству.

— Вот как? А уж не собирался ли ты ее прикарманить? Прикарманить то, что принадлежит мне по праву.

— Нет, не собирался, — ответил Марк. — Хотя, видит Бог, я заслужил эти деньги.

— Парень, твой день еще настанет… — машинально отозвался сержант Крэнн.

— Вряд ли, пока здесь командуют такие, как вы, — огрызнулся Марк.

— Что ты сказал? — резко обернулся главный швейцар.

— То, что слышали… сержант!

Удар по уху застал Марка врасплох.

— Считай, парень, что ты остался без работы. Никому — слышишь, никому — не дозволено так со мной разговаривать.

Сержант Крэнн четко повернулся кругом и решительным шагом направился в сторону кабинета главного администратора.

Главный администратор гостиницы, Джеральд Драммон, выслушав рассказ главного швейцара, тут же вызвал к себе Марка. И с порога сказал ему: «Как ты сам понимаешь, мне ничего не остается, как только уволить тебя».

Марк внимательно посмотрел на высокого элегантного мужчину в смокинге, крахмальной сорочке и черном галстуке и спросил: «Сэр, можно, я расскажу, как все было?»

Главный администратор кивнул головой и выслушал, не перебивая, рассказ Марка о том, что произошло сейчас и о соглашении с отцом. «Пожалуйста, дайте мне возможность доработать эти десять недель, иначе отец скажет, что я не сдержал слова».

— Но у меня нет никаких вакансий, — возразил главный администратор, — разве что ты согласишься все эти десять недель чистить картошку.

— Все что угодно, — сказал Марк.