— Так много? — ахнула Лэйла.

— Они любили друг друга, — взглянул мужчина на нее косо.

Привидение взглянуло вперед.

Машина стояла на светофоре. Дмитрий Игоревич покосился на смеющуюся жену, нашел ее руку и легко поцеловал костяшки.

Лэйла отвела взгляд. Это не то, что показывали посторонним.

— Они были счастливы? — спросила она.

Кирилл задумался.

— Не знаю, — сказал он, наконец. — Это трудно судить со стороны. У нас были и взлеты, и падения. В семье были трудные времена, но все-таки они любили друг друга и нас. Наверняка, осталось то, что они хотели сделать, но не успели… Я не знаю, Лэйла, можно ли сказать, были они счастливы или нет. Наверное, да. А может быть, и нет.

— А если бы ты их спросил, как думаешь, чтобы они ответили?

— Счастливы. Потому что были вместе до самого конца. Потому что и в радости, и в горе, и в болезни, и в здравии, до самого смертного конца.

— У нас замечательные дети, — мягкий голос Галины Анатольевны зазвучал в машине, как раз в тот момент, когда замолчало радио.

— Что с тобой, Галочка. Что это ты так неожиданно? — взглянул на нее муж.

Женщина покачала головой.

— Просто неожиданно подумалось.

— Ты меня пугаешь, Галочка.

— Прости, Дим, прости, больше не буду. О! Смотри, Женькины любимые астры. Давай их?

— Мы же чайные розы собирались купить?

— Астры она любит больше. Говорит, они ей сразу древнегреческую легенду напоминают. Она когда маленькая была, вечно в саду по ночам торчала, пыталась услышать, как астры со своими сестрами-звездами разговаривают.

— Маленькая была, — хохотнул Дмитрий Игоревич.

— Точно, — улыбнулась Галина Анатольевна. — Так что, давай, порадуем девочку нашу.

Машина приостановилась у тротуара, Галина Анатольевна вышла к цветочному киоску, около которого стояли четыре вазона заполненные астрами. Вернулась она с двумя букетами.

— Один мне! — сообщила она на недоуменный взгляд мужа, зарываясь лицом в желто-алое разноцветье. — Люблю их запах. Тонкий, осенью пахнут и дождем.

— Галочка…

— Знаешь, давай еще заедем в супермаркет, купим муки. У нас закончилось, а мне что-то захотелось пирога, домашнего, малинового.

— Если ты этого хочешь, давай. Только сначала Женьку надо домой забросить, чтобы она переоделась. А мы с тобой как раз в это время в супермаркет съездим.

— Отличная идея. У меня самый замечательный и понимающий муж на свете. Как я тебя люблю, Димка!

— А я тебя, Галочка. Не представляю, как бы жил без тебя. Но это совсем не повод задирать нос!

Галина Анатольевна рассмеялась. Дмитрий Игоревич присоединился к ней.

Кирилл, прикусив губу, смотрел на родителей.

— Человек, — тихий голос Адвоката заставил мужчину чуть ли не подпрыгнуть на месте. — Твоя мать, она…

— Да, временами местами вела себя странно, словно предчувствовала что-то. Ни мне, ни Женьке этот талант не передался. А она и на экзаменах лучшие билеты вытаскивала, и иногда совершала совершенно необъяснимые поступки. Сворачивала не туда куда надо, ехала не тем маршрутом, который ей советовали. Дядя рассказывал, что один раз она отказалась садиться в машину такси, которую подали к дому. Расплакалась на ровном месте, пришлось отказываться от автомобиля, пока вокруг нее суетились. Машина отъехала метров пятьсот от нашего дома и врезалась в столб.