Изменить размер шрифта - +
С началом глобального похолодания преображались природные зоны и ландшафты, а в приполярных областях возникали, вторгаясь в направлении к экватору, ледяные покровы.

Рассматривая палеогеографические карты, мысленно переносишься в далекое прошлое. Наглядно видна изменчивость лика Земли. Перемещались континенты, менялись климатические пояса, становилось иным соотношение суши и моря. Порой создается впечатление, что это какая-то незнакомая планета, настолько отличались от современной ее поверхности очертания материков и океанов.

Судя по этим данным, нет оснований предполагать, что крупные изменения климата, растительного и животного мира происходили резко. Хотя за последние годы вошла в моду гипотеза о том, что кайнозойская эра наступила после падения на нашу планету астероида примерно 65 миллионов лет назад.

Не исключена возможность периодической «бомбардировки» Земли крупными метеоритами – есть следы от подобных ударов. Однако в геологической истории несколько раз происходили крупные вымирания организмов без каких-то внешних катастрофических воздействий.

Эпохи стабильного процветания животных и растений сменяются временем перемен, сравнительно быстрого вымирания одних и появления других форм. Связано это с общими изменениями обстановки на планете, происходящими медленно по нашим привычным меркам, в масштабах сотен тысяч и миллионов лет. Это естественные процессы эволюции Земли и Жизни, результатом которых являемся, между прочим, и мы с вами.

Но за последние 10–15 тысячелетий климат в отдельных регионах менялся значительно. Например, Сахара из саванны с обилием рек, озер и болот превратилась в пустыню. Было ли нечто подобное в прежние эпохи, сказать трудно: следы подобных скоротечных процессов распознать почти невозможно.

В книге, о которой у нас идет речь, палеонтологи проверили, насколько отвечают реальности компьютерные модели. Палеоботаник А.Б. Герман на основе детального анализа растений позднемелового времени (113—87 млн лет назад) опроверг результаты компьютерного моделирования. По его словам, оно «не в состоянии воспроизвести реконструируемые по геологическим данным климатические параметры внутриконтинентальной Азии в условиях парникового климата».

Палеонтологические сведения первичны. Тем более что А.Б. Герман убедительно описал стратегию жизнедеятельности растений в «парниковой» биосфере во время полярной ночи. Но чем объяснить ошибки компьютерных моделей, показывающие резко континентальные условия там, где они были, судя по былой флоре, значительно более мягкими?

Возможно, дело в том, что при моделировании климата, по свидетельству академика В.П. Дымникова, не учитываются геохимические глобальные циклы углерода, которые оказывают существенное влияние на состояние атмосферы. О них столетие назад писал выдающийся шведский химик С. Аррениус. Позже Вернадский отметил: «Количество СО<sub>2</sub>, освободившееся из жизненного цикла в виде углекислого кальция, сохранившегося как таковой во много сот раз больше всего количества угольной кислоты, находящейся в данной момент в атмосфере, в океане, в живом веществе».

Углерод переходит в земную кору в виде карбонатных пород, залежей нефти, газа, каменного угля. А углекислый газ является парниковым. В периоды, когда воздух обогащен им, глобальный климат становится сравнительно мягким и ровным; если же углерод активно накапливается в земной коре, – холодным, контрастным.

Циклы углерода в атмосфере, природных водах, земной коре и живых организмах проходят в масштабах десятков, сотен тысячелетий (сказываются колоссальные массы геосфер). Значит, крупные климатические изменения должны происходить постепенно. Так было в эпохи глобальных перестроек биосферы.

Как пишет геолог М.А. Жарков, неизменность размещения главных палеогеографических элементов Земли в пермском и начале триасового периодов (280–230 миллионов лет назад), «позволяет высказать предположение о том, что преобразования этого этапа геологической истории не были связаны с какими-либо быстрыми и кардинальными палеотектоническими и палеогеографическими событиями».

Быстрый переход