— Это семейство славилось своими сенсационными похоронами. Сможет ли кто-нибудь из вас, кто присутствовал на похоронах Питера Кирка, когда-нибудь забыть их?

Уолтер навострил уши. Это звучало интересно. Но, к его большому разочарованию, миссис Миллисон не рассказала, что же произошло тогда. Все, должно быть, либо были на похоронах, либо уже слышали эту историю. (Но почему у них всех при этом такой смущенный вид?)

— Моя Марианна всегда говорит такие забавные вещи, — вставила миссис Риз. — Знаете, что она сказала на днях, когда мы собирались на похороны Маргарет Холлистер? «Мамочка, — сказала она, — а на похоронах будет мороженое?»

Несколько женщин обменялись чуть приметной улыбкой. Большинство из них не обращали внимания на миссис Риз. Это был единственный способ отделаться от нее, когда она начинала вставлять Марианну в разговор, что она делала неизменно, кстати и некстати. Стоило ее хоть чуть-чуть поощрить, как она могла свести с ума. «А вы знаете, что сказала Марианна?» — было дежурной шуткой в Глене.

— Кстати, о похоронах, — сказала Силия Риз. — Помню одни очень странные похороны в Моубрей-Нэрроузе, когда я была девушкой. Стэнтон Лейн уехал на запад, и оттуда пришло известие, что он умер. Его родня телеграфировала, чтобы тело прислали домой. Но когда оно было прислано, Уоллес Мак-Алистер, гробовщик, отсоветовал им открывать гроб. Похоронная церемония уже началась, когда в дом вдруг вошел Стэнтон Лейн собственной персоной, крепкий и бодрый. Так никогда и не выяснилось, чей там был труп.

— Что они сделали с ним? — поинтересовалась Агата Дрю,

— Похоронили. Уоллес сказал, что нельзя откладывать. Но никто не назвал бы это похоронами — все так радовались возвращению Стэнтона. Мистер Доусон даже заменил последний гимн — вместо «Утешьтесь, христиане» пропели «Дар нежданный», — хотя большинство людей сочли, что все же было бы лучше соблюсти традицию.

— Знаете, что Марианна сказала мне на днях? Она сказала: «Мамочка, неужели священники знают абсолютно все?»

— Мистер Доусон всегда терял голову в трудной ситуации, — заметила Джейн Бэр. — Верхний Глен раньше был частью его прихода, и я помню, в одно воскресенье он, уже распустив паству, вдруг сообразил, что не были собраны пожертвования. Так что бы вы думали, он сделал? Схватил блюдо для пожертвований и побежал с ним по двору. Конечно, — добавила Джейн, — в тот день деньги дали даже те, кто не давал ни до, ни после. Им было трудно отказать священнику. Но такое поведение было едва ли достойно его сана.

— Чем мне не нравился мистер Доусон, — сказала мисс Корнелия, — так это своими немилосердно длинными молитвами на похоронах. Люди, которым приходилось их выслушивать, говорили порой, что завидуют покойнику. Но он превзошел сам себя на похоронах Детти Грант. Я видела, что ее мать уже близка к обмороку, так что мне пришлось хорошенько ткнуть его в спину моим зонтиком и сказать ему, что он молился достаточно долго.

— Он хоронил моего бедного Джарвиса, — сказала миссис Карр, роняя слезы. Она всегда плакала, когда говорила о своем муже, хотя он умер двадцать лет назад.

— Брат мистера Доусона тоже был священником, — сказала Кристина Марш. — Он приезжал в Глен, когда я была девушкой. Однажды вечером у нас в клубе проходил концерт, и брат мистера Доусона, так как ему тоже предстояло выступать, сидел сбоку на сцене. Он был такой же нервный, как сам мистер Доусон, и все отклонял свой стул назад — дальше и дальше — и вдруг упал вместе со стулом прямо через бортик сцены на цветы в вазах и горшках, которые мы поставили возле сцены.