— Ангелы не призраки, — возразила миссис Бакстер.

— Кстати, о матерях. Как себя чувствует брат твоей матери, Тилли? — спросила миссис Чабб.

— Иногда совсем плохо. Мы не знаем, чем это кончится. Это так нас задерживает… в том, что касается нашего зимнего гардероба, я хочу сказать. Но я заявила моей сестре на днях, когда мы с ней это обсуждали: «Нам все же лучше сшить черные платья, и тогда не имеет значения, что случится».

— Знаете, что Марианна сказала мне на днях? Она сказала: «Мамочка, я больше не буду просить Бога сделать мои волосы кудрявыми. Я просила Его каждый вечер целую неделю, а Он ничегошеньки не сделал!»

— Я просила его об одном двадцать лет, — с горечью сказала миссис Дункан, которая еще ни разу не произнесла ни слова и не подняла темных глаз от одеяла. Она славилась как хорошая стегальщица, вероятно потому, что никогда не отвлекалась от шитья и делала каждый стежок именно там, где его следовало сделать.

Швеи ненадолго умолкли. Все они могли догадаться, о чем она просила, но это была не та тема, которую обсуждают за шитьем, а миссис Дункан больше ничего не сказала.

— Это правда, что Мэй Флэгг и Билли Картер разошлись и что он теперь ухаживает за одной из дочек Мак-Дугалов? — спросила Марта Кротерс после вежливой паузы.

— Да. Но никто не знает, что случилось.

— Это так печально, что иногда какой-нибудь пустяк может расстроить намечающийся брак, — сказала Кандейс Крофорд. — Взять хоть Дика Пратта и Лилиан Мак-Алистер. Он только начал делать ей предложение на пикнике, когда у него носом пошла кровь. Ему пришлось пойти к ручью, а там он встретил незнакомую девушку, которая одолжила ему свой носовой платок. Он влюбился, и через две недели они поженились.

— А вы слышали, что случилось с Большим Джимом Мак-Алистером в прошлую субботу в магазине Милта Купера? — спросила миссис Миллисон, сочтя, что самое время перевести разговор на более веселую тему, чем призраки и разорванные помолвки. — За лето он привык сидеть там на железной печке. Но в субботу вечером было холодно, и Милт развел огонь. Так что, когда Большой Джим сел, он обжег свой…

Миссис Миллисон на захотела сказать, что он обжег, и лишь молча похлопала эту часть своего тела.

— Свой зад, — сказал Уолтер серьезно, высунув голову из-за плюща. Он простодушно решил, что миссис Миллисон не может вспомнить нужное слово.

Испуганное молчание воцарилось среди швей. Неужели Уолтер Блайт сидел там все время? Каждая перебирала в памяти рассказанные истории: не была ли какая-то из них слишком не подходящей для детского слуха? Говорили, миссис Блайт очень следит за тем, что слышат ее дети. Прежде чем их парализованные ужасом языки вновь пришли в движение, на крыльцо вышла Аня и пригласила всех к ужину.

— Еще десять минут, миссис Блайт. Тогда у нас будут закончены оба одеяла, — сказала Элизабет Кирк.

Одеяла были закончены, их развернули, встряхнули, расправили, ими полюбовались.

— Интересно, кто будет спать под ними, — сказала Майра Муррей.

— Может быть, молодая мать будет прижимать к себе своего первенца под одним из них, — отозвалась Аня.

— Или маленькие дети уютно свернутся под ним в холодную ночь в прериях, — неожиданно добавила мисс Корнелия.

— Или какому-нибудь страдающему ревматизмом старику станет теплее и легче благодаря им, — сказала миссис Мид.

— Надеюсь, никто не умрет под ними, — проронила миссис Бакстер печально.

— Знаете, что сказала Марианна перед тем, как я ушла сегодня из дома? — сказала миссис Риз, когда они гуськом направлялись в столовую.