— Он никогда не сделал бы такой глупости. Да и ваша тетя не заявила бы о краже, если бы она продала ожерелье.

Мы сидели, глядя на стеклянные бусины на столике, и напряженно размышляли.

— Пожалуй, я выпью немного вина.

Лорд взял свою рюмку. Будучи человеком воспитанным, он даже не поморщился, но после первого глотка поставил рюмку и не спешил взять ее снова.

Помолчав немного, лорд Уэйлин продолжал:

— Очевидно, что оба эти происшествия связаны друг с другом, потому что произошли в одно и то же время, хотя и не в одном и том же месте. Вы постоянно живете здесь и хорошо знаете дела вашего дяди, мисс Баррон. Не был ли он как-то связан с леди Маргарет Макинтош?

— Насколько мне известно, они даже никогда не разговаривали, только раскланивались при встрече. Она никогда не была у нас в Гернфильде, а дядя не ходил в гости в Парэм. Если они случайно встречались в городе или на каком-то светском приеме, дядя просто приподнимал шляпу.

— И мистер Макшейн никогда не ездил в Танбридж Уэлз?

Прежде чем ответить, я немного задумалась. С того злосчастного утра, когда я унижалась, возвращая ожерелье, ситуация изменилась. Теперь уже поступки леди Маргарет выглядели сомнительно. И я решила рассказать о намеках Стептоу.

— Я точно не знаю, ездил ли дядя когда-нибудь в Танбридж, но наш дворецкий туманно намекнул, что, якобы, видел там дядю. Я не смогла заставить его сказать что-то более определенное. Это ведь очень скользкий тип.

Лорд Уэйлин кивнул и сказал мрачно:

— Стептоу! Как это вас угораздило взять этого мерзавца?

— Мы бы не сделали этого, если бы вы сочли нужным предупредить нас, что он вор, — отпарировала я. — Право же, милорд, вам следовало сказать нам об этом.

Его удивил мой резкий тон.

— Я предупреждал Пакенхэмов, когда они попросили дать ему рекомендацию. Им срочно был нужен опытный лакей, а Стептоу знает свое дело. Они взяли его условно. Два года он вел себя примерно, а потом стали пропадать разные мелочи, и они его уволили. Разве они ничего вам не сказали, когда вы советовались с ними?

— Мы не советовались с ними. Мы решили, что раз он работал в Парэме, он человек надежный. Мы предложили ему служить у нас дворецким, он был счастлив получить это место. Но вы, как соседи, должны были нас предупредить.

— Мама была обеспокоена, но потом решила, что он большого вреда не принесет.

Как только он произнес это, его лицо досадливо сморщилось.

— Я не хотел сказать…

Я вспылила.

— Конечно, ведь Гернфильд не завален дорогими китайскими безделушками, как Парэм!

Лорд Уэйлин благоразумно решил не отвечать на мою колкость и продолжал:

— Как вы узнали, что он украл мою Таньскую вазу? Я не мог доказать этого и не хотел публично обвинять его, не имея веских улик, хотя был уверен, что это его рук дело.

— Он сам проболтался. Думал, что мы знаем.

— Надо полагать, вы с ним уже распрощались.

Мне было стыдно, но пришлось признаться, что мы этого еще не сделали.

— Дело в том, что он что-то знает о Танбридж Уэллзе, — пояснила я. — Надеюсь, мне скоро удастся выяснить, что именно.

— А что он может знать? Вероятно, он видел там вашего дядю и пытается сыграть на этом.

— Да, но…

Лорд Уэйлин снисходительно смотрел на меня и терпеливо ждал, когда я наконец сама пойму, что хочу сказать.

— Мне не понравилось, каким тоном он говорил об этом. Как будто мой дядя сделал что-то предосудительное.

— Вы просто позволяете ему играть на вашей чувствительности, мисс Баррон.