Сделали подсчет: сорок четыре человека недосчитывалось на «Андреа-Дориа», пять на «Стокгольме» – утонули или погибли при столкновении. Дело разбиралось в американском суде, но процесс был прекращен, так как итальянская и шведская компании согласились выплатить очень значительные суммы жертвам или их наследникам, и те их приняли, вместо того чтобы годами ждать результата нескончаемой судебной процедуры. Возлагая друг на друга тяжелую ответственность, капитаны сыграли вничью. Никакого наказания они не понесли. Заключение гласило, что причиной столкновения был один из радаров. Но на каком корабле, утонувшем или сделавшем пробоину? Вышел ли он из строя или им неумело пользовались? Эти вопросы остались неясными.

Спасающий корабль «Иль-де-Франс» получил положенную премию. Его капитан, Рауль де Бодеан, и несколько офицеров были награждены. Отремонтированный «Стокгольм» еще три года совершал свои рейсы. Проданный в 1959 году, он поднял флаг ГДР и продолжал плавать под названием «Дружба народов».

В госпитале города Булонь-сюр-Мер, где Ален Бомбар проходит врачебную практику, ему часто случается видеть жертвы кораблекрушений. Большая часть этих спасенных людей умирает из-за того, что организм их был слишком истощен, слишком обезвожен, или из-за непомерных травм. Многие из этих смертей кажутся молодому врачу «напрасными». У него на этот счет есть теория. Море, считает он, это «естественная среда, опасная, разумеется, но зато богатая, очень богатая всем необходимым для того, чтобы жить или по крайней мере выжить, пока придет помощь или покажется земля. Ведь «в одном кубическом метре воды в двести раз больше жизни, чем в одном кубическом метре земли». Так почему же столько умерших? Да потому, что спасательные лодки и плоты совсем не такие, какими должны быть, и еще потому, что потерпевшие кораблекрушение не могут победить страха и найти себе пищу.

И Ален Бомбар стал анализировать все то, что рассказывали люди, пережившие кораблекрушение. Прежде всего напрашивался вывод, что в семи случаях из десяти крен корабля, когда он начинает тонуть, не позволяет спустить на воду половину спасательных шлюпок. А ведь надувные лодки можно использовать при любом наклоне корабля и любом состоянии моря.

Плавание по бурному морю на моторной резиновой лодке от Булони до Фолкстона и обратно окончательно убедили Алена Бомбара, что подобные лодки идеально решают вопрос немедленного спасения людей, потерпевших кораблекрушение. Решая остальные проблемы выживания в открытом море, Бомбар после многочисленных опытов в Океанографическом музее Монако приходит к выводу, что морская вода не вредна, как обычно думают, и, если пить ее в умеренном количестве, она спасает организм от обезвоживания в первые дни. Пресную воду содержит в себе рыба – ее лишь надо извлечь соковыжималкой, – содержит она и все необходимые для питания человека элементы, а планктон может быть источником того самого витамина С, без которого цинга неминуема.

Теория Бомбара никого не убеждала, и тогда он решил доказать ее на деле. Если ему дадут лодку вроде ялика, без мотора, но с парусом, сконструированную по его планам, он берется переплыть на ней Атлантический океан. После целого года беспрерывных хлопот он получил наконец надувную лодку, какую хотел: 4 м 60 на 1 м 90, прямой парус и кое-какие несложные инструменты. Бомбар дал ей название «Еретик» – «потому что мы хотели добраться до заранее намеченного пункта на посудине, которую все считали непригодной для такого плавания. Эта первая ересь затрагивала непосредственно лишь судостроителей и моряков. Гораздо серьезнее было то обстоятельство, что я покушался на всеобщую убежденность в том, что человек не может выжить, питаясь только ресурсами моря, и что нельзя пить соленую воду».