Дмитрий же, восседая на стволе упавшей пальмы, будучи человеком сугубо мирным, это развертывание военной операции наблюдал чисто из эстетических соображений и еще потому, что одному выпивать было не с руки, а Слон захватом мира был занят. Два вопроса особенно беспокоили Диму: сдадутся или не сдадутся? И на сколько еще хватит солярки в БМП? Однако запас топлива все никак не иссякал, а сдаваться никто особо желания не выказывал, и картину захвата побережья Западной Африки силами выделенной группы штурмовиков морского базирования Дмитрию наблюдать надоело. Он предложил Слону закрепить успешное развитие операции сотней грамм «фронтовых», протягивая боевой машине и сами сто грамм, и жареную гузку индейки для закуски. Приняв стакан в натруженные гусеницы, боевая машина по имени Слон уведомила всех, что «после первой не закусываю», и проинтегрировала в себя предложенную сотню грамм, удовлетворенно крякнув и утерев нос кулаком. Гузку Дмитрий задумчиво сжевал сам. В итоге очень скоро к Слону также пришли вертолеты, и планы оперативного захвата прибрежного плацдарма пришлось оставить до лучших времен.

Надо сказать совершенно честно, что вертолетный полк прибыл ко всем, потому детали дальнейшего празднования Нового года сокрыты в неведении, и, кажется, пытай их теперь раскаленными углями, больше ничего в дополнение не расскажут. Раннее утро новорожденного года встретило их ласковым экваториальным солнышком, температурой воздуха двадцать восемь градусов, соленым бризом и мерным рокотом океанского прибоя. Дмитрий предусмотрительно укрылся в салоне их старенького автомобиля и теперь мирно посапывал на заднем сиденье в позе эмбриона, поджав под себя ноги. Слон же, как, впрочем, и дядя Лёша, изволил почивать на голом песке, укрывшись, однако, обломком стены бунгало, добытым им вчера двумя хорошими ударами. Свеча в ананасе давно догорела, хорошенько прожарив внутренности фрукта, а захваченный ночью плацдарм был щедро усыпан опустевшей стеклотарой. На этом экзотичность празднования зимнего торжества прервалась, и дальнейшая череда событий мало отличалась от привычного порядка вещей в обычное «утро стрелецкой казни». Утверждая, что «Вот прямо сейчас сдохну!» и что «Больше никогда в жизни!», все трое двинулись в поисках чего-нибудь мокрого и холодного. В опустевшем ларце холодильника из мокрого нашлись только лужицы растаявшего льда, а холодного не оказалось вовсе. За неимением лучшего пришлось использовать океан. Напиться из него, конечно же, не решились, но, побултыхавшись в прибое пару часов, подобно созревшим кокосам, абстиненцией и интоксикацией с Мировым океаном поделились. В конечном счете победила молодость, и сил на обратную дорогу все ж таки хватило. Через три дня, окончательно поправив организмы, парни пришли к заключению, что новогодний праздник в экзотических условиях экваториальной Африки удался на славу, но все ж таки чего-то маленечко да не хватило. Дядя Лёша по понятной причине сообщил, что ему не хватает Галки и неплохо было бы еще и всю остальную родню пригласить. Слон утверждал, что ему не хватает морозного хруста снега под ногами, а Дмитрий настаивал на том, что за неимением салата «Оливье» считать новогодний праздник состоявшимся – это чистый абсурд и обструкция. Сошлись на том, что нужна елка. Сошлись и, ринувшись в суету повседневных будней, вспомнили про елку только к концу года, начало которого так замечательно встретили.