Изменить размер шрифта - +
И, увидев удивленное лицо Рыкова, пояснила: – Этот персонаж компьютерной игры не существует в действительности. Ну согласись, боевая машина с раздвижной крышей – невероятная вещь. Но танк уничтожает черепашек, всех, кроме тех, у кого нет своего домика. Злобная махина не трогает бездомных, она их жалеет. На мой взгляд, Зуева походит на придуманный танк‑кабриолет. Жестокая серийная убийца, до безумия обожающая своего сына и истово заботящаяся о бывших зэках. Я и не думала, что на свете есть люди, в душах которых сочетаются бескрайнее милосердие и отъявленная жестокость вперемешку с хитростью и болезненной фантазией.

 

Эпилог

 

Домой я вернулась через два дня. Обняла суетящихся и пищащих от радости Фиру с Мусей, расцеловала Кису, выслушала от Розы Леопольдовны кучу советов, как надо себя вести женщине, которая болела гриппом, и наконец‑то прошла на кухню. Первое, что бросилось в глаза, – находящаяся на своем месте старая СВЧ‑печка.

– Вы нашли мастера, который починил микроволновку? – обрадовалась я.

– Да, да, – засуетилась Роза Леопольдовна. – Прекрасный, можно сказать великий, специалист!

– Сейчас проверю, как она работает, – сказала я и нажала на клавишу, которая открывает духовку.

Но вопреки ожиданию стеклянная дверца не распахнулась, зато неожиданно вспыхнула голубым светом, по кухне полетел быстрый говорок Андрея Балахова: «С вами шоу «Болтаем о разном». Напоминаю, сегодня в нашей студии мать шестерых детей, которая убила своего любовника…»

Я оторопела, потом, по‑детски показывая пальцем на ведущего, воскликнула:

– Печка показывает первый канал телевидения!

– Правда здорово? – захлопала в ладоши Краузе. – Теперь можно готовить и любоваться Андрюшей. Обожаю его! У вас почему‑то не было телика на кухне.

Я пришла в себя:

– Он мне здесь не нужен. А вот СВЧ‑печь необходима. Роза Леопольдовна, признавайтесь, это работа Мирона? Парень до сих пор здесь? Вот почему вы не хотели, чтобы я спала в маленькой гостиной, там устроился безумный Самоделкин! Хотя юношу лучше назвать Переделкиным. И собака Фира, стягивающая передними лапами с кровати подушку, мне не приснилась – из шкафа, думая, что я крепко сплю, вылез Мирон. Вот почему на задних лапах мопсихи были домашние тапочки! Я только задремала, в комнате стоял полумрак, мне в голову не могло прийти, что вы, несмотря на мой категорический запрет, оставите горе‑мастера в доме, вот я и подумала, что вижу сон про огромную Фиру…

– Лампа, дорогая, умоляю, не сердитесь, – всхлипнула Краузе. – Помните, я внезапно попросила у вас выходной? Ну, вам еще пришлось вести Кису, одетую белкой, в детский центр.

Я кивнула.

– Мирон позвонил с вокзала. Он не москвич, растерялся в огромном городе, не знал, куда идти, очень нервничал, – продолжала Роза. – Пришлось срочно бежать его встречать. Мирон прекрасный человек, умный, достойный, интеллигентный, ближе, чем он, у меня никого нет. И ему негде жить. Умоляю! Мы попали в ужасное положение!

Дверка СВЧ‑печки мигнула, на экране вместо Балахова появилась молодая неулыбчивая женщина и произнесла:

– Новости из мира науки. Сегодня днем в приемный покой госпиталя имени Розова доставили доктора наук, профессора Павла Вельяминова.

– Кролик! – воскликнула я.

– Простите? – осеклась Краузе. – Так вот, Мирон…

Но я не слушала Розу Леопольдовну, полностью переключив внимание на СВЧ‑печку.

– Директора НИИ по изучению проблем современности обнаружил случайный прохожий. Вельяминов находился в не принадлежащей ему малолитражной машине ярко‑голубого цвета с белой крышей.

Быстрый переход