— Ну, как? — потребовала она.

— Что, как?

— Будьте вы прокляты. — Она так рассердилась, что топнула ногой. — Никто меня не злил так, как вы. Здесь есть поблизости какая-нибудь деревенская забегаловка с баром?

— Есть.

— Не хотите угостить меня стаканчиком?

— Даже так?

— Вы хотите сказать, что я недостаточно хороша?

— В действительности, попытки миссис Мун были напрасными. Вы, озорница, не смогли бы стать проституткой, даже если бы попытались. Я жду вас в холле через пятнадцать минут. — Он повернулся и вышел.

В деревне шла весенняя благотворительная ярмарка. На деревенском выпасе разместились ларьки и палатки, да пара старомодных каруселей. Сара надела поверх платья пальто, и висела на руке у Мартиньи. Ей определенно нравилось все вокруг, и они пробирались сквозь шумную добродушную толпу.

Они увидели палатку, на которой красовалась вывеска: «Судьбы — цыганка Сара».

— Давайте попытаем судьбу.

— Идет, — согласился он с усмешкой.

К их удивлению женщина внутри не пользовалась обычными аксессуарами цыганок: головным платком и серьгами. Сорокалетняя женщина с болезненным лицом и аккуратно причесанными черными волосами была одета в темный габардиновый костюм. Она взяла девушку за руку.

— Только вам, леди, или вашему кавалеру тоже?

— Этот кавалер не мой, — запротестовала Сара.

— Он никогда не будет принадлежать никому другому, никогда не узнает другой женщины.

Она глубоко вздохнула, словно в попытке обрести ясность мысли, а Мартиньи сказал:

— Теперь, давайте послушаем хорошие новости.

Женщина подала Саре колоду карт Таро, охватила руками руки Сары, потом забрала у нее карты, перетасовала их и вытащила три карты.

Первой была Храбрость — молодая женщина, сжимающая пасть льва.

— Есть возможность приступить к исполнению важного плана, если есть желание рискнуть, — сказала цыганка Сара.

Второй картой оказалась Звезда — нагая девушка, стоявшая на коленях у пруда.

— Я вижу огонь и воду в одно и то же время. Противостояние. Но вы преодолеете и то, и другое, оставшись невредимой.

Сара повернулась к Мартиньи.

— В этом месяце, в Кромвеле, зажигательные бомбы попали в сестринское общежитие. Огонь и вода из пожарных шлангов были повсюду.

Третьей картой был Повешенный. Женщина сказала:

— Он не изменится, как бы долго ни провисел на дереве. Он не может изменить изображение в зеркале, как бы сильно он его ни страшился. Вы должны путешествовать в одиночку. В несчастьях вы почерпнете достоинство. Вы найдете любовь, только перестав ее искать, но этот урок вы должны выучить.

Сара сказала Мартиньи:

— Ну, теперь вы.

Цыганка Сара сложила карты.

— Мне нечего сказать джентльмену, чего он еще не знает.

— Лучшее, что мне довелось услышать после братьев Гримм. — Мартиньи положил на стол фунт и встал. — Пошли.

— Вы сердитесь? — спросила Сара, когда они пробирались сквозь толпу к деревенскому бару.

— Почему я должен сердиться?

— Это же просто развлечение. Ничего, что стоит принимать всерьез.

— А я все принимаю всерьез, — уверил он Сару.

В баре было людно, но им удалось найти пару свободных мест в углу около камина. Мартиньи заказал ей пиво, а себе виски.

— Теперь скажите мне, что вы обо всем этом думаете? — спросил Мартиньи.