Когда Делла удалилась, Джем тоже попятилась к двери, надеясь незаметно ускользнуть. И тут она снова увидела в глазах Риза уже знакомое ей выражение, буквально пригвоздившее ее к месту.

«С меня и одной достаточно». Достаточно, чтобы понять, что чувствуешь, когда прижимаешься к телу другого человека теснее, чем когда-либо в своей жизни. Достаточно, чтобы удивиться, почему его близость так волнует ее. Куда больше, чем волновала ее близость Чарльза, напомнила ей больная совесть. Риз пристально наблюдал за ней. Он увидел, как внезапно участилось ее дыхание, как она замерла в неподвижности и уставилась на него. Позади была нелегкая неделя. Все эти дни они избегали друг друга, как противники, уставшие после изматывающего сражения, но каждый из них чувствовал, что происходит в душе у другого.

Риз не понимал, что с ним происходит. Он чувствовал какое-то беспокойство, но приписывал его сознанию необходимости оставаться в этом месте дольше, чем ему бы хотелось. И все же...

Джем пересекла комнату, и Риз невольно окинул взглядом ее фигуру. Высокая и длинноногая, она по-прежнему была такой же тощей, но воспоминание об ощущении ее груди под его рукой говорило, что под этой уродливой одеждой скрываются куда более приятные формы, чем может показаться на первый взгляд.

– Я не желаю больше спорить с вами, Макинтайр.

Риз заметил на ее лице признаки усталости. Не успев ничего подумать, он скользнул глазами ниже в поисках медальона, представляя себе блеск золотого сердечка на ее коже. Но сейчас все было скрыто под рубахой.

Заметив, куда он смотрит, Джем умолкла. Долго тянулись секунды. Риз смотрел ей в глаза. Потом он, наконец, отвел взгляд и отвернулся. Услышав удаляющиеся шаги, Джем нащупала медальон, спрятанный на груди. Сжав нагревшееся золотое сердечко, она задумалась: что, если невысказанное желание в глазах Риза ей только почудилось?

Джем смотрела на Бойда Хэрриса с плохо скрываемым отвращением. Она не могла не согласиться, что с виду он привлекателен: высокий, смуглый, с правильными чертами лица и яркими синими глазами. Она отбросила прочь гневные мысли и досаду, что не смогла настоять на своем. Бойд махнул шляпой в сторону Джем, и она подумала, что это худший из всех поклонов, которых ей доводилось видеть. Плохо, что этому человеку нельзя доверять, но еще хуже то, что он едва ли будет повиноваться ее приказам, как должно.

Она задумалась, не строит ли Хэррис планов, как у вести у нее лучших лошадей. То, что он ни разу не попался на воровстве, не казалось ей убедительным доказательством его невиновности. Хэррису доверили управление ранчо на время отсутствия хозяина, и за это время пропало больше половины скота. В первые два года дела шли прекрасно, но то, что произошло за последние полгода, свело на нет все предыдущие достижения. Такое впечатление, что Хэррис выстроил тщательный план, а потом осуществил его. Недостаток улик спас его от тюрьмы, но не от черного списка.

Заслонив глаза рукой, Джем смотрела сквозь поднявшуюся пыль на приближающегося к ней всадника. Недовольное выражение на ее лице сменилось совершенно мрачным. Это был Рэндольф Кашмэн. Невольно она напряглась и прищурилась, увидев, как он подъезжает к загону. Прежде чем он успел заговорить, Джем сурово окликнула его:

– Что ты здесь делаешь?

– У меня все в порядке, спасибо, – ответил он.

– Выкладывай что хотел или убирайся! Рэндольф громко вздохнул и слез с лошади.

– В следующую среду будет собрание общества. Я думаю, вам следует появиться на нем.

Джем невесело рассмеялась.

– Понятно. Ты не смог заставить моего отца подчиняться своим планам, так теперь решил, что сможешь заманить меня на свои разбойничьи сходки?

– Джеймс Уитэйкер был недальновидным человеком.