— Хорошо.

Я вернул ей телефон и снова повернулся к манекену. Теперь у меня было с чем работать. Пальцы начали править безликую глину, придавая ей форму: линия бровей, форма носа, разрез глаз. Тяжёлая челюсть, тонкие губы, морщины на лбу.

Алиса смотрела, как из пустоты проступает лицо человека, которого она ненавидела. Её дыхание стало чаще.

— Зачем? — спросила она дрожащим голосом, когда я закончил.

— Мотивация. — Я отступил на шаг, оценивая работу. Похоже. Достаточно похоже. — Ты будешь бить не абстрактную мишень. Ты будешь бить его. Каждый раз, когда рука коснётся глины, ты будешь видеть это лицо. И это даст тебе силу, которую не даст ни одна техника.

Алиса смотрела на манекен. Её лицо было бледным.

— Ненависть — это топливо, — продолжил я. — Опасное топливо. Если не контролировать его, оно сожжёт тебя изнутри. Но если направить в нужное русло… — я не договорил.

— То что тогда?

— То ты станешь очень, очень опасной.

Я подошёл к манекену и указал на несколько точек.

— Смотри. Вот здесь, — палец коснулся виска, — самая тонкая часть черепа. Удар достаточной силы вызывает сотрясение. Или смерть, если бить правильно.

Алиса сглотнула, но не отвела взгляд.

— Здесь, — я переместил палец к горлу, — гортань. Даже слабый удар вызовет спазм. Противник не сможет дышать несколько секунд. Этого хватит.

— Для чего?

— Для второго удара. Или чтобы убежать. В зависимости от ситуации.

Я показал ещё несколько точек: основание черепа, ямка под ухом, точку за ключицей. Алиса слушала молча, впитывая информацию.

— Теперь ты.

Она подошла к манекену. Встала напротив, подняла руки. Неуверенно, неуклюже.

— Нет, — сказал я. — Не так.

Я встал позади неё. Близко. Достаточно близко, чтобы чувствовать тепло её тела.

— Расслабься.

Она напряглась ещё больше. Понятно. Для неё это непривычно — чужое тело так близко к её собственному.

— Алиса. Расслабься. Я не сделаю тебе больно.

Несколько секунд она стояла как каменная, потом медленно, очень медленно, начала расслабляться.

Я положил руки на её плечи. Мягко, но уверенно. Потом скользнул ниже — к локтям, к запястьям. Её кожа была тёплой и гладкой. И пахла она… неожиданно приятно. Что-то цветочное, нежное. Совсем не то, чего ожидаешь от девушки в серой толстовке.

Выбрось это из головы, гормоны молодого тела не должны влиять на твой разум.

— Удар начинается не в руке, — сказал я, отгоняя лишние мысли. — Он начинается здесь. — Я указал на её стопы. — Ноги. Потом корпус. Потом плечо. И только потом — рука. Вся сила тела идёт в одну точку.

Медленно, очень медленно, я начал направлять её движения. Поворот бедра. Скручивание корпуса. Движение плеча. Выброс руки.

Алиса двигалась неуклюже, сопротивлялась инстинктивно, но постепенно её тело начало понимать. Мышечная память — удивительная вещь.

— Ещё раз. Медленнее.

Мы повторили движение. Потом ещё раз. И ещё.

— Хорошо. Теперь сама.

Я отступил. Алиса осталась стоять перед манекеном — перед лицом человека, которого ненавидела.

Первый удар был слабым. Неуверенным. Она едва коснулась глины.

— Ещё раз. Смотри ему в глаза.

Она посмотрела, и что-то изменилось в её лице. Что-то тёмное поднялось из глубины.

Второй удар был сильнее.

— Ещё.

Третий. Четвёртый. Пятый.

Удары были всё ещё слабыми, всё ещё неуклюжими.