Сармат был умелым стрелком, однако его боевой стаж значительно уступал долгому опыту древнего талантливого мастера — лучника. Василиск впитал все навыки многоопытного сарацина и теперь постарался телепатически передать их молодому степняку. Сармат почувствовал влияние чужого сознания в своём мозгу. Доверившись неведомой силе, он частично передал контроль над своим телом. Мышцы рук плавно подняли лук, наложили стрелу и натянули тетиву. Глаз отметил необходимый уровень прицеливания. Сармат отлично осознавал, что делал, но в то же самое время чувствовал себя под чужим контролем, словно марионетка, которой управляет кукловод.

Неведомый мастер знал своё дело — стрела промелькнула в воздухе, и её наконечник точно воткнулся в белую отметку. Не помешала ни лёгкая качка, ни плохое освещение.

— Я бы и без потусторонней помощи поразил столь близкую неподвижную мишень, — нахмурившись, запальчиво проворчал молодой степняк.

— У тебя будет ещё уйма возможностей это доказать, — усмехнулся Василиск и, плотно прижавшись спиной к вертикально установленному щиту, нанёс мелком пару отметок рядом со своими ушами. — Однако первую пристрелку проведём под контролем призрачного мастера. Мне будет так спокойней, да и тебе это придаст уверенности в своих силах.

— Опасаюсь ненароком приколоть твоё ухо к доске, — поёжился Сармат.

— Белые метки точно такие же по размеру, и дистанция та же. Почему ты боишься промазать?

— А ты разве не боишься, что моя рука дрогнет? — удивился хладнокровию товарища Сармат.

— От моих чувств результат выстрела совершенно не зависит, — с улыбкой на губах, пожал плечами юный философ. Конечно, чародей видел, куда нацелена стрела, и держал под контролем сознание и движения тела лучника, кроме того, мог сам ускориться и отклониться с линии поражения, или, ещё больше растянув время, даже поймать ладонью летящую стрелу, но посвящать друга во все секреты магии он не собирался. Пользы с того мало. А вот поведать мудрость, почерпнутую в одной из книг библиотеки Альвареса, — стоило. — Сармат, послушай древнюю притчу. Один падишах захотел найти среди своих придворных лучшего кандидата на должность главного визиря. Он приказал слугам бросить длинную доску на землю и предложил соискателям на должность визиря пройти по ней, не оступившись, — все легко справились с простой задачей. Затем падишах повелел им обойти свой дворец по вершине каменной стены, ширина которой была такой же, как и у валявшейся на земле доски.

— А сколь высока была та стена? — почувствовал подвох Сармат.

— Достаточной, чтобы, свалившись, переломать себе кости, — улыбнулся Василиск и продолжил: — Так вот, одни сразу струсили и отказались от притязаний на должность. Другие сумели пройти какое — то малое расстояние, чуть оступившись, зацепились за край стены и потом ползком вернулись на башню. Самые упёртые, контролируя каждый свой шаг, прошли дальше, до следующих по ходу движения башен. Но задерживаться было запрещено, и соискатели уставали, теряли контроль и срывались со стены. Только один прошёл уверенно размеренным шагом дальше всех. Тогда падишах приказал воинам сопровождать молодца, следуя вдоль обеих сторон стены, подняв вверх наконечники копий. Однако юноша продолжал идти, не запинаясь и не сбавляя начального темпа ходьбы. Падишах повелел лучникам метать стрелы как можно ближе к телу храбреца, но и это не заставило того замедлить шаг. Юноша прошёл по вершине стены вокруг дворца. Когда он спустился, падишах спросил его: «Разве тебе не было страшно? Почему ты не дрогнул, даже когда воины угрожал насадить сорвавшееся тело на копья, а лучники осыпали стрелами?» Юноша, пожав плечами, ответил: «Я видел лишь путь, по которому нужно идти к назначенной цели».