– И однажды ты умрешь в полном одиночестве, отчётливо осознавая, что никто не придёт тебе помочь, потому что ты никому не нужен…

Снова внутренний голос шепнул: «А у тебя тоже нет друзей. И ты умрешь одна, потому что семья тебе не нужна».

Кристиан молчал.

– Я никогда тебя не прощу!

«Но ведь тебе хочется, чтобы он извинился, лицемерка», – продолжал вмешиваться противный внутренний голос.

– Я не забуду того ада, который пережила из-за тебя… Я едва не погибла там. И все мысли у меня были только о семье. Я молилась, чтобы ты не прикончил никого из них. Я мечтала о смерти, чтобы прекратить эти пытки, – Саша чувствовала, что вот-вот заплачет. – А теперь ты якобы просто даешь мне выбор? Иди к чёрту! Ты так и не ответишь за то, что сделал, а продолжишь жить дальше, и это – самое мерзкое!

Она замолчала, испугавшись своих слов и неожиданно осознав, что в машине царит странная, густая тишина. Кристиан совершенно спокойно смотрел перед собой на дорогу, ничем не выдавая, что слышит ее. Кажется, эти злые слова просто не коснулись его ушей и восприятия. Но после ее последних выпадов он откликнулся:

– Ты бы хотела, чтобы я заплатил за то, что сделал с тобой?

– Всем сердцем, – гордо отрезала она.

Фишер какое-то время молчал. Потом резко свернул к обочине. Саша вжала голову в плечи, понимая, что сейчас слабо может предсказать его действия. Неожиданно она почувствовала себя гадко и глупо. Эмоции взяли над ней верх, и она позволила себе стать ранимой, истеричной. Саша неожиданно заставила себя успокоиться.

Кристиан перечислил:

– У меня есть нож, пистолет, зажигалка и кое-какие инструменты в рюкзаке. Ты, например, упомянула, что я привлекателен, по всей видимости, считая, будто я не замечаю собственного морального уродства. В таком случае можешь порезать мое лицо, шрамы навсегда останутся. Тебе тогда станет легче? Только не трогай волосы… – небрежно добавил он. – Это отдельная история, я обязан носить их длинными. Так лучше для всех.

Саша смотрела в его, полное невозмутимости, лицо. Кристиан всерьез ждал, что она выберет свой способ карательной экзекуции.

– Что ты несешь? – тихо спросила она, изумленно глядя на него и пытаясь найти в его взгляде проблеск чувств, эмоции. Но она не видела там ничего, за что можно было бы зацепиться для манипуляции. Ей снова сделалось не по себе от осознания собственной уязвимости.

– Если ты хочешь правосудия, то его не будет, извини, – продолжил он, проверяя пули в магазине пистолета, – потому что его не существует в природе. К тому же, зачем перекладывать месть на чьи-то плечи? Разве не будет честно отомстить своими руками? Итак, что именно, по-твоему, я заслужил? – он вопросительно посмотрел на нее.

Она хотела отомстить, но понимала, что делать это с его позволения – неправильно. Неправильным было и выговаривать ему свою злость. Не важно, что она с ним сделает. Кристиан просто продолжит путь к своей цели. И осознание этого заставило её сказать:

– Да ты просто одержимый, Крис. Только не понимаю, чем.

– Мало времени, – торопливо произнёс он. – Прими решение.

– Я не стану тебя калечить и мстить тебе, – ответила она устало. – Поехали дальше.

– Не станешь? Почему?

– Это не изменит ничего. Это не изменит ни тебя, ни того, что ты со мной сделал. Это только увеличит количество совершённого насилия в мире. Если бы на моём месте был тот, кто мне дорог, я бы и впрямь тебя убила. Честно. Но пострадала только я. Я справилась, сбежала, и сейчас вполне в своём уме.