Изменить размер шрифта - +
Кроме него, здесь были Хагар, Грета, соседская жена и еще одна женщина, присоединившаяся к ним в самую первую ночь. Имени ее Эльви не помнила. Были еще две сестры, Ингегирд и Эсмеральда, подруги той безымянной женщины. И это только те, кто пришел к завтраку, остальные должны подтянуться позже.

— Я думаю... — начала Эльви. — Я думаю... Честно говоря, не знаю.

Маттиас удивленно приподнял брови.

Ответ неверный.

Эльви рассеянно потерла шрам на лбу.

— Как решите, так и сделаем. Я, пожалуй, пойду прилягу...

Возле спальни ее догнал Маттиас, мягко взяв за плечо.

— Эльви. Вам было видение, и миссия поручена вам. Поэтому мы здесь.

— Да-да, я знаю.

— Вы что, передумали?

— Нет, что вы. Просто... у меня совершенно нет сил.

Склонив голову, Маттиас внимательно посмотрел на нее, на секунду задержав взгляд на шраме, затем произнес:

— Я вам верю. И в дело наше общее тоже верю.

Эльви кивнула:

— Я тоже. Просто... я и сама точно не знаю, в чем оно заключается.

— Ложитесь, отдохните, мы все сделаем. Выезжаем через час. Вы уже видели листовки?

— Да, — отозвалась Эльви, но Маттиас словно ждал продолжения. — Красивые, — добавила Эльви и ушла в спальню, закрыв за собой дверь. Не раздеваясь, она залезла под покрывало и натянула его до самого носа. Она окинула комнату взглядом. Все как прежде. Эльви поднесла руки к глазам.

Мои руки.

Она пошевелила пальцами.

Мои пальцы. Они шевелятся.

В коридоре зазвонил телефон. Подниматься, чтобы взять трубку, у нее не было сил. Подошел кто-то из гостей — похоже, Эсмеральда.

И ничего во мне такого особенного.

Неужели так было всегда? Святые, отдавшие свою жизнь за Господа, святой Франциск, по Божьему вдохновению проповедующий Папе Римскому, святая Биргитта, преисполненная священного огня в своей келье... Знали ли они минуты душевного смятения? Случалось ли Биргитте терзаться сомнениями, так ли она поняла священное слово, ничего ли не добавила от себя? Недаром же Франциск отправил прочь своих учеников со словами: «Оставьте меня, мне нечего вам сказать»?..

Может, так и должно быть?

Эльви некого было спросить, все они были мертвы, обросли легендами, стершими их человеческие черты.

Но она же видела!

Впрочем, скольким до нее были подобные откровения за всю историю человечества? Должно быть, сотням, тысячам. Может, тем и отличались святые от простых людей, что хранили верность увиденному, не позволяли ему поблекнуть или исчезнуть, считая забывчивость орудием дьявола. Держались до последнего. Может, в этом и был их секрет.

Эльви вцепилась в одеяло

Да, Господи, я буду держаться.

Она закрыла глаза и попыталась уснуть. Но не успела она расслабиться, как было уже пора вставать.

 

ПОС. КОХОЛЬМА, 11.00

 

Элиас делал большие успехи.

В первый день он никак не реагировал на упражнения, которые Малер вычитал в книжке. Малер протягивал ему картонную коробку со словами: «А ну-ка, что там у нас такое?» — но Элиас оставался равнодушным к происходящему и до, и после того, как дед открывал коробку, извлекая оттуда плюшевую игрушку. Малер заводил волчок на столике в изголовье кровати — покрутившись, волчок падал на пол, так и не сумев привлечь внимание мальчика. И все же Малер не терял надежды. То, что Элиас взял бутылочку в руки, означало одно — реагировать он мог, был бы повод.

Анна не возражала против всех этих упражнений, но и большого энтузиазма тоже не проявляла. Она часами просиживала возле сына, спала на матрасе рядом с его кроватью, но, по мнению Малера, не предпринимала ровным счетом ничего, чтобы улучшить его состояние.

Все началось с радиоуправляемой машинки. На второй день занятий Малер заменил в ней батарейки и запустил ее в комнате внука в надежде на то, что вид некогда любимой игрушки его расшевелит.

Быстрый переход