Последний раунд стал для него самым тяжёлым. Я держал дистанцию, не позволяя ему навязать хаотичную атаку, но и не давал расслабиться. Он искал шанс, но я не оставлял ему времени на раздумья.

Раздался гонг и мы отошли в углы. Судьи согласовывали решение, а я смотрел на соперника. Он тяжело дышал, его плечи вздымались от усталости, но он держался. Не сломленный, не разбитый — просто выложившийся до последнего.

— Бойцы, на середину!

Мы шагнули вперёд. Рефери взял нас за запястья, выждал момент и громко объявил:

— Победу одерживает боксёр из Советского Союза!

Мою руку подняли и зал взорвался криками.

Соперник шагнул ко мне, протянул руку, а затем коротко обнял. Я похлопал его по плечу, понимая, насколько тяжёлым для него был этот бой.

— У тебя всё впереди, парень.

Он кивнул, выдохнул, затем с лёгкой улыбкой произнёс на ломаном русском:

— Хороший бой.

Мы пожали руки. Я уважал его, потому что он боролся до конца. Он выложился, не сдался, бился, пока было хоть немного сил. Но Олимпиада только начиналась, и всё самое важное было впереди.

Я спустился с ринга, выдохнул, сбросил напряжение, но адреналин всё ещё держал в тонусе. Пока шёл к тренеру, встретил взгляды ребят из сборной, почувствовал, как меня похлопывают по плечу, кто-то одобрительно качает головой, кто-то сдержанно улыбается. Семёныч, внимательно осмотрев меня с ног до головы, убеждаясь, что я в порядке, протянул бутылку с водой.

— Хороший бой, Миш. Держался грамотно, не лез в рубку. Так и работай дальше.

Я кивнул, сделал несколько глотков, ощущая, как прохладная вода прокатывается по горлу, помогая вернуть дыхание в норму. Тело ещё пульсировало от напряжения, но голова уже переключалась на следующее — на будущие поединки, на соперников, которые ещё только выйдут на ринг.

И среди них был один, за кем я собирался наблюдать особенно внимательно.

Я опустил бутылку, развернулся к рингу. Ведущий уже объявлял следующий бой, и в красный угол уверенно шагнул кубинец.

Я остался стоять рядом с Семёнычем, неподалёку собрались и другие наши ребята. Шамиль скрестил руки на груди, полутяж Володя присел на край скамейки, Гришка из тяжей стоял чуть поодаль, склонив голову набок. Мы все знали, кого ждём.

— Ну, глянем, что этот жук покажет, — пробормотал Володя, полуулыбаясь, но в голосе его слышался не сарказм, а скорее профессиональное любопытство.

— Без сюрпризов будет, — хмыкнул Шамиль, не сводя глаз с кубинца. — У них вся школа так работает: без паники, без суеты, всё по делу.

— Как роботы, — вставил Гришка, пожав плечами. — Удары отмерены, движения без излишеств. Всё будто отточено по линейке.

— Зато без огонька, — не согласился Володя. — Машина есть машина, её можно сломать. Главное — знать, куда бить.

Я не вмешивался в разговор, просто наблюдал за рингом, внимательно следя за каждым движением кубинца. И всё стало ясно с первых секунд. Кубинец не бросился вперёд, не пытался ошеломить соперника. Он двигался спокойно, методично, его стойка была идеальна, каждая деталь в его движениях выверена до миллиметра. Он будто не дрался, а работал по заранее написанному сценарию, в котором не было места импровизации.

Румын, его соперник, выглядел крепким, высокий для их категории, но уже через несколько мгновений стало понятно, что психологически он проиграл этот бой ещё до первого удара.

Кубинец шагнул вперёд, лёгким движением проверил дистанцию, заставил румына дёрнуться, и в этот же момент резко ушёл вбок, проваливая его атаку в пустоту. А затем, без суеты, точно, быстро, жёстко, вложил в голову короткую двойку, буквально встряхнув соперника.

По залу пробежал тихий гул. Даже среди тренеров у ринга кто-то качнул головой.

— Вот это работа, — негромко пробормотал Семёныч, внимательно следя за рингом.