— Так почему же они не прикарманили эти земли? — постарался я возобновить разговор.

— Почему? Почти всё и прикарманили, раньше роду Пожарских принадлежала одна шестая всех земель колонии, а теперь осталась только земля с имением и то только потому, что не нашли документа собственности.

— Смеёшься? Почему просто не подделали его? — спросил я, улыбаясь.

— Потому что эта земля была дарована короной, и она на особом положении. Вот если законный наследник не объявится за сто лет, тогда да, её продадут с молотка.

— Понятно, — кивнул я.

После резкого поворота дороги я, наконец, увидел особняк. Он состоял из нескольких частей разной высоты и формы. Складывалось впечатление, что каждые несколько десятков лет к старинному особняку добавляли новое строение.

— Его строили восемь поколений семьи Пожарских, — сказал Уваров с каким-то наигранным вздохом.

— Что это там рядом? — я показал на отдельно стоящее двухэтажное здание, почти примыкавшее к особняку.

— Дом слуг и господская кухня.

— Мне казалось, на плоту ты говорил, что от усадьбы не осталось камня на камне, а враги Пожарских в поиске семейных реликвий уничтожили всё.

— Я имел ввиду семейный алтарь рядом с кладовой, которую им так и не удалось открыть.

— Когда покажешь её мне?

— Сейчас туда и отправимся. Но всё равно придётся пройти через особняк.

«Егор, какой он, родовой дом моего отца?» — тихо спросил внутренний попутчик, до этого не издававший ни звука.

«Величественный», — коротко ответил я.

Чем ближе мы подходили к строению, тем лучше было видно, какое оно ветхое и разрушенное. Окон практически не осталось, в рамах теперь жили огромные пауки, их паутины свисали с обветшалых рам, как старые занавески.

Захотел пройти по первому этажу.

Входных дверей не было. Судя по сгнившим обломкам, они валялись справа от входа. Я зашёл в здание. Каждый шаг по старому каменному полу отдавался гулким эхом, разносящимся по некогда величественному особняку.

Воздух в помещениях был влажный. По полу растеклись лужи, здесь явно текла крыша и не в одном месте. Хотя, возможно, всё дело в близости моря.

Комнаты внутри время тоже не пощадило. На некогда украшенных картинами и шелками стенах разрослась мохнатыми пятнами плесень. Влажность разъела штукатурку, превратив её в пыль. Мебель, некогда изысканная, теперь рассыпалась на части.

В главном зале стоял растрескавшийся камин, он был весь чёрен от сажи, рядом валялись книги, почти полностью превратившиеся в труху, лишь по кожаным обложкам можно было понять, что это они.

— Куда нам? — спросил я, когда оказался в огромной столовой, явно пристроенной одной из последних к старому особняку.

— Давайте пойдём так, — он показал на дверь в конце комнаты, — только осторожнее, там пропасть, но зато путь в несколько раз короче.

Небольшое крылечко стояло на самом краю скалы. Я посмотрел вниз. До воды было метров пятьдесят. Пока будешь падать, точно всю жизнь вспомнить успеешь. Здесь дул сильный восходящий ветер. Было влажно и пахло йодом.

Мы прошли вдоль самого края, а потом Уваров начал уверенно спускаться по небольшой тропинке, проходившей прямо по склону скалы. Если бы он не повернул туда, никогда не подумал бы, что там можно пройти.

«Я прямо чувствую, что скоро узнаю семейные тайны», — сказал в голове Антон.

«Будем надеяться, но всё же я не доверяю этому Уварову».

«Согласен, будем держать ухо востро».

«Помнишь, он тогда говорил на плоту „от усадьбы ничего не осталось“? А она стоит практически целая. Так, небольшой косметический ремонт, и будет как новенькая».