Возвращение домой. В тридцать первом году Ирен забеременела, живот был огромный, они надеялись, что будет мальчик, маленький Рудольф, который явится в мир, чтобы спаять их гибнущий брак, А этого ребенка хорошо бы назвать Дезире, предложил Жорж.

Одетта появилась в конце ноября, Жорж был обескуражен, даже оскорблен, Ты меня не любишь! От тебя никакого толку! И хлопнул дверью. Несмотря на все его старания, эта никчемная женщина не переставала разочаровывать. В тридцать четвертом родилась Франсуаза, в тридцать седьмом Жаклин, Я проклят! – стенал он.

– Если кто-то знает, что делать, скажите, – взывала бедняжка к Мадлен.

После появления Франсуазы Ирен нашла квартиру рядом с мэрией, но никогда три сестры Арлены не ездили с нею в Динар. Бабушка Вивиан, продавщица в мужском отделе «Больших универмагов Лувра», забирала их к себе в Венсен на две недели, ворча, что, вообще-то, имеет право провести кровный отпуск в свое удовольствие, или же ее подменяла тетя Рене, но она жила в Жювизи, на краю света, или приходилось скрепя сердце доверять девочек соседке снизу, правда за деньги, и даже со скидкой получалось дорого.

Мадлен склонялась к радикальным решениям, она была сторонницей развода как возрождения, считала, что пустозвоны не меняются и нужно резать по живому – отрубить палец, чтобы спасти руку. Но развод – штука сложная, дорогая – а денег у Ирен нет – и рискованная, особенно когда уходит женщина. Поэтому Ирен сохраняла этот непрочный статус-кво, надеясь бог знает на что, может на чудо. Мадлен вздыхала, возводя глаза к небу. Ирен заявляла, А я вот верю, что люди меняются к лучшему, нужно только подождать, он нас любит. Поэтому, когда Мадлен предложила уехать так надолго, Ирен расценила это как способ стать желаннее и надавить на Жоржа, беспомощного в быту, – даже погладить себе одежду не может. Когда она вернулась в Жуанвиль, у их жилища был такой вид, будто там квартировали уланы. Она решила не наводить порядок, торопливо черкнула записку и положила на стол, Я должна сопровождать хозяйку на отдых, это займет некоторое время, скажи, что ты об этом думаешь.

Всю неделю Ирен ждала, когда проявится Жорж, день отъезда приближался, и она не знала, что делать. Собрала многочисленные чемоданы Мадлен. Накануне отъезда забежала в супружеское гнездо – записка так и лежала на прежнем месте. Жорж не появлялся дома, так что она забрала билет, захлопнула дверь и на следующий день отбыла с Арленой на псевдоканикулы в Бретань.

Во время прогулки по Сен-Мало она выбрала открытку со статуей Дюгэ-Труэна, чтобы сообщить адрес, по которому он может ей писать, но за все три месяца их пребывания в Динаре Жорж так и не подал весточки, Он нас забыл!

Однажды вечером, уложив детей, подруги расположились на террасе подышать свежим воздухом, завороженно наблюдая, как в оранжевом небе медленно погружается за горизонт солнце. Жанна спросила у Ирен, как дела, уж больно грустный у той был вид, Все хорошо, мадам, спасибо. Ирен ходила бледная, ничего не ела и не гуляла с ними. Мадлен задумалась. Надо действовать, а не раскисать. Вы получали известия от Жоржа?

– Ни разу, его словно бы нет.

– Мужчин никогда нет, – заметила Мадлен. – Вы здесь их видите? Ни одного! Они залетают ненадолго, не столько ради нас, сколько чтобы повидаться с друзьями, Морис бывает чаще, но он приезжает поиграть в гольф, или сходить на охоту, или на регату, мужчины ведут наши дела, живут своей жизнью вдали от нас и совершенно не интересуются семьями.