В середине декабря Арлена сообщила сыну, что ей придется поехать в новый центр в Кадараше, это на юге, чтобы помочь команде, которая создает лабораторию для изучения облученного топлива. Лоран удивился: обычно мать не вдавалась в подробности – все равно никто не понимал, чем она занимается. Проблема в том, уточнила она, что я еду на десять дней и меня не будет на Новый год, – хочешь, я попрошу Вивиан приехать, или лучше побудешь с отцом?

Лоран долго не раздумывал – он любил бывать у отца, правда там тесновато и похоже на кемпинг, но главное, он свободен весь день. Когда Лоран предложил взять с собой Тома в бассейн на Турель в воскресенье, отец долго раздумывал, Мне не нравится, что вы общаетесь, не хватало еще, чтобы я приглашал сына этого типа, – ты бы лучше перестал с ним видеться. Конечно, сказал Лоран, который собирался встретиться с Тома после обеда, чтобы поболтать без посторонних. На самом деле Тома слушал, а Лоран рассказывал о последних семейных дрязгах, Такое ощущение, что они нарочно усложняют себе жизнь.

– Взрослые всегда говорят, что думают о тебе и все делают ради тебя, но это неправда – они делают то, что им выгодно, а потом убеждают себя, будто это ради твоего блага. Иначе бы меня здесь не было, и тебя тоже.

– Ты как-то сказал, что смерть твоей мамы не была несчастным случаем.

Тома грустно улыбнулся, Я покажу тебе то, чего никогда никому не показываю. Оба потягивали горячий шоколад на террасе отеля «Бребан» на Больших бульварах, они только что посмотрели потрясающий спагетти-вестерн, в котором после финальной перестрелки никто не выжил. Тома скинул куртку, стянул свитер, расстегнул рубашку, обнажил левое плечо и показал розоватую припухлость, В машине раздался взрыв, пуля вошла в лопатку с одной стороны и вышла с другой, не раздробив кости. Боль была ужасной, я уже терял сознание, когда увидел, что мамина голова откинута назад, а лобовое стекло изрешечено пулями, и тогда я понял, что это конец, все, жизнь кончена, я заорал, я не хотел отключаться и думал: «Я сплю!..» Потом ничего не помню. Когда я очнулся в больничной палате, мой дедушка по отцу сидел у кровати и держал меня за руку. Маму убило на месте. Это был не несчастный случай и не теракт, а месть, за плохие поступки всегда мстят.

Тома застегнул рубашку и надел свитер.

– Представляю, какой это был кошмар для тебя и твоего отца, наверняка он тоже очень страдал.

– Я сказал, что все забыл, потому что так было проще, но я отлично помню все, что было до этого, и мама такого не заслужила. – Тома помолчал, задумавшись. – Знаешь, в чем причина этой трагедии? – Он посмотрел на Лорана, тот молчал. – Ты не понял? Правда?.. У тебя глупый вид, когда ты корчишь такую мину. Где сейчас твоя мать?

– Ее послали в центр в Кадараше, она звонит каждый вечер около восьми.

– Очень мило с ее стороны помнить о своем дорогом сыночке, когда она так занята, – вот у моего отца никогда нет времени позвонить.

– Почему ты так говоришь?

– Потому что твоя мать сейчас вовсе не в Кадараше, она отдыхает в Венеции с моим отцом, который тоже наплел мне, будто должен пройти курс лечения в Швейцарии.

– Ты шутишь?

– Я очень серьезен. Мой отец и твоя мать не просто друзья детства, они любят друг друга, они встретились в Алжире – я точно знаю, я там был и все помню. А сейчас они в Венеции, в отеле «Гритти». Можешь сам позвонить, попроси позвать к телефону господина Янсена или госпожу Шарден, портье тебе ответит: «Подождите, я посмотрю, где ключи… А, они вышли… – и добавит: – Передать им что-нибудь?» Можешь заодно проверить, что они живут в одном номере.

– Ерунда, они друзья… просто друзья, мать бы мне сказала.