— За последнюю неделю в порту пропало трое. Ты мог бы уцелеть, если бы ограничился ими. Но тебя потянуло дальше, верно? В Клиф. Должно быть, городские улицы кажутся тебе коралловым лабиринтом, в котором ты привык охотится. А ветра, которые в них дуют, теплыми течениями. Не знаю. Мне плевать. В холодных чертогах твоего отца своя жизнь, до которой мне нет дела. Но тебя — тебя мне придется убить. Не потому, что я испытываю к тебе неприязнь. Просто жителям моря время от времени надо напоминать о том, что на берегу их ждет Тигр.

Фигура шевельнулась ему навстречу. Плащ беззвучно соскользнул с нее, точно сброшенная кожа, и Лэйд удовлетворенно кивнул, увидев, что она скрывала.

— Так и думал. Сперва я думал, будто на острове начала хозяйничать одна из акулоподобных тварей, отрастившая себе пару человеческих ног. Но акулы — слишком жадные и тупые хищники, их жатва обильна, но никогда не длится долго. А ты… Ты был на редкость осторожен. Появлялся только по ночам и никогда не удалялся далее, чем на полмили от берега. Двигался бесшумно. Не показывался в освещенных местах. Очень предусмотрительно. Мне даже пришлось порядком поломать голову, прежде чем я обнаружил твои следы на мостовой. Они почти высохли, но я заметил все необходимое. Ты ведь знаешь, мы, лавочники из Хукахука, весьма наблюдательный народ…

Без плаща фигура уже не казалась человекоподобной. Она быстро оплывала, делаясь коренастой и плотной. Когда она шагнула навстречу Лэйду, ступив в лужу света, падавшего из раскрытого окна, он увидел ее в деталях — и мысленно поблагодарил себя за

предусмотрительность, не давшую ему сегодня плотно пообедать и ограничившую одним лишь легким ланчем.

Освобождаясь от утомительной человекоподобной формы, тело убийцы превращалось в бесформенное переплетение слизких полупрозрачных оборок, за которыми едва виднелось студенистое туловище. Это было гипнотизирующее зрелище — бесчисленные юбки колыхались в воздухе, распускаясь подобно цветочным лепесткам. Лэйд машинально отступил на шаг. Между разворачивающимися юбками-лепестками наружу вытягивались розовые, лиловые и бледные нити, подрагивающие в ночи и беззвучно складывающиеся в нечеловечески сложные узоры. Они казались слабыми и хрупкими, но Лэйд знал, что яда в стрекательных капсулах любого из этих щупалец достаточно для того, чтоб превратить человека в раздувшуюся тушу вроде той, что задыхалась позади него.

Медуза. Чертова гигантская медуза, напялившая на себя человеческий костюм и вздумавшая скоротать субботний вечер в городе. Только искала она не партию в карты и не стакан горячего рома. Ее звали на сушу другие дела. Ее звал голод.

— Знаешь, — Лэйд улыбнулся извивающемуся клубку щупалец, плывущему по воздуху в обрамлении дрожащих полупрозрачных вуалей, хоть и знал, что его улыбка для этого существа выглядит не выразительнее, чем для него самого — морщина на каком-нибудь коралле, — Принято считать, что отродья Отца Холодных Глубин глупо и простодушно, как и он сам. Стылая рыбья кровь. Вы не понимаете смысла кроссарианских ритуалов, не сознаете силы оберегов и амулетов, вы просто выползаете на сушу за добычей, когда приходит время. Давай проверим, так ли это. Видишь эту штуку у меня в руках? Мы, люди, называем такие штуки табакерками. Там, внутри, очень могущественный амулет, который я сделал собственноручно как раз на такой случай. Давай проверим, хватит ли тебе ума, чтоб не проверять его на своей шкуре.

Ком полупрозрачной плоти, топорщившийся сотнями гибких щупалец, замер, точно раздумывая. Едва ли он понимал человеческую речь — едва ли у него вообще были уши. Скорее, просто был смущен тем, что жертва не пытается от него скрыться. Если бы попыталась, он знал, что делать. Рожденный в плотной морской среде, на воздухе он умел двигаться со скоростью пули, особенно на темных ночных улицах, влажных от выпавшей росы и так похожих на ущелья в его родных рифах.