Лэйд стиснул зубы, надеясь, что это напряжение мышц не испортит той доброжелательной улыбки, которую он поспешно нацепил на лицо, точно венецианскую маску из папье-маше.

- Добрый день, сэр. Я могу вам…

Но Диоген, конечно, успел раньше.

Он долгое время сидел в засаде, выжидая, и теперь, когда про него все позабыли, устремился в атаку.

- Герцогиня! Герцогиня! - возопил он, скрежеща своими железными членами и ковыляя к гостю с грацией страдающего подагрой почтенного лесоруба, - Вот вы где! Миссис Дюомон с ног сбилась, разыскивая вас! Умоляю, скорее к алтарю! Если мы не успеем расстроить эту свадьбу, случится страшное!

- Назад, разбойник! – рявкнул Лэйд, потрясая шваброй, - Прочь! Бога ради, не обращайте на него внимания, сэр. Дигги безобиден, как новорожденный щенок, просто немного перегрел мозги и опять вообразил себя невесть кем. Это все проклятая жара, она всех нас когда-нибудь доконает…

- Навет и клевета, - с достоинством отозвался Диоген, перестав семенить и неожиданно вытянувшись во весь свой семифутовый[5] рост. Сменив тон, он приобрел отчетливый гэльский акцент и непривычный тембр, - Уверяю, господа, что я знать не знаю этого отвратительного и неопрятного старика, но видит Бог, если он позволит себе еще одно оскорбление моей теории гелиоплавания, я сниму сюртук и собственными руками…

- Старик?.. Ах ты мерзавец!.. Получай!

Лэйд запустил в него банкой консервированного перца, но, конечно, безо всякого ущерба для автоматона. С тем же успехом можно было бомбардировать бронированный бок «Циклопа»[6] Его Величества королевского броненосного флота сухим горохом. К его счастью, от соприкосновения с консервированным перцем в сложно устроенном механическом мозгу Диогена что-то сдвинулось, быть может, шипы тончайших валиков сместились, попав в иные пазы на перфоленте.

Как бы то ни было, автоматон мгновенно утратил боевой задор и поспешил ретироваться в подвал, отвесив на прощанье грациозный поклон, от которого жалобно запели его многочисленные заклепки, и процедив зловещим голосом:

- Сама судьба стоит на нашем пути, дорогая, но клянусь этими звездами, я вернусь! Вернусь во что бы то ни стало, и тогда все злые чары мира будут бессильны помешать нашему счастью!..

Лэйд вздохнул с облегчением. Иногда выходки Диогена были весьма невинны, иногда - совершенно безобразны, но если он думал, что, действуя подобным образом убедит Лэйда Лайвстоуна в том, что является бесхитростной механической куклой, то лишь понапрасну терял время. Лэйд был уверен, что видит его истинную сущность даже за этими фальшивыми покровами и знал, что его выдержка неизбежно принесет результаты – рано или поздно механический хитрец где-то да проколется…

- Извините нашего дурака, - пробормотал он устало, водворяя банку консервированного перца на ее полку, - Иногда от жары и безделья на него находит помрачение. На прошлой неделе он вообразил себя герцогом Эдинбургским, заперся в подвале и два дня строчил эдикты и воззвания к народу, изведя на это по меньшей мере две унции чернил и уйму бумаги.

- Некоторые из них были весьма недурны, - заметила Сэнди, не сдержавшись, - Например, указ о замене церковного вина земляничным вареньем, эдикт о старых клячах и…

Лэйд поспешно улыбнулся посетителю, пытаясь хоть отчасти сгладить произведенное на него впечатление.

- Могу быть чем-то полезен, сэр? Чай? Свечи? Свежий рисовый пудинг? Или, может, сапожной ваксы?..

Глупо, понял он, еще прежде, чем успел закончить. Этот посетитель явился в бакалейную лавку не потому, что внезапно для себя подчинился безотчетному желанию приобрести несколько унций наилучшей в мире голландской сапожной ваксы. По правде сказать, человек, облаченный в подобный костюм, едва ли вообще имеет представление о том, для чего вообще на свете существует сапожная вакса и, столкнувшись с ней случайно, может попытаться намазать ее себе на бутерброд или использовать вместо крема для рук.