Общения он не искал и обыкновенно без особых усилий от него уклонялся. В море из превосходных костюмов его собственный, потертый и немного лоснящийся на локтях, скользил точно соринка, почти не встречая сопротивления. Какой-то сухой сморщенный тип с лицом, похожим на чернослив, должно быть, обознавшись, добрых десять минут к ряду рассказывал ему о контрактивных счетах, но Лэйду удалось улизнуть от него, улучив подходящий момент.

Он как раз раздумывал на счет того, не стоит ли поискать еще одну тарелку с канапе или стоит удовлетвориться тартинками, когда ощутил этот взгляд. Кто-то смотрел на него из толпы, и смотрел так пристально, что даже телячий паштет вдруг перестал казаться ему таким уж восхитительным. Чертовски неуютно насыщать желудок под чужим взглядом. Вытерев губы салфеткой, Лэйд оглянулся по сторонам, пытаясь обнаружить, кто это пялится на него из толпы таким бесцеремонным образом.

А обнаружив, ощутил, как всё съеденное за вечер превращается внутри желудка в груду полурастаявшего свинцового лома. Ничем не примечательное лицо, седые волосы, очки в роговой оправке. Хороший костюм. Не роскошный, как у многих прочих, просто хороший. Но вот глаза…

Первым его желанием было немедля выскочить прочь. Бросить обратно на поднос недоеденную тартинку, отставить бокал, и устремиться вон, маневрируя между официантов, разгуливающих с пингвиньей грацией, и благодушно посмеивающихся толстосумов. Никто из присутствующих не заметит его бегства. Никто не осудит Лэйда Лайвстоуна за отступление. Никто даже не обратит на это внимания. Но…

Но он не сделал этого. Вместо этого залпом допил шампанское и, ощущая легкий гул в ушах, двинулся вперед – навстречу.

Многие мужчины, достигнув солидного возраста, выглядят дряхлыми развалинами – следствие многих вредных привычек, накопленных на протяжении жизни, и необдуманного рациона. Но этот выглядел элегантно пожилым, как некоторые вещи из антикварной лавки, которым изящная старомодность легко заменяет красоту. Костюм, в который он был облачен, был дорог, но не чрезмерно. Сигареты, которые он курил, душисты, но не удушливы. Очки, сквозь которые он взирал на Лэйда, элегантны, но в меру. Так может выглядеть промышленник средней руки, занимающийся продажей ячменя или дамских чулок, не очень солидный, но имеющий право гордиться своим положением.

Единственной деталью, немного выбивающейся из образа, была цепочка от часов. Не золотая и не платиновая, она состояла из звеньев черного металла, и Лэйд поймал себя на том, что та кажется холодной – как и глаза этого джентльмена. Если глядеть в них слишком долго, окружающий мир как будто немного тускнел, звуки делались тише, а краски немного выцветали.

- Добрый вечер, мистер Лайвстоун. Не ожидал вас здесь увидеть, а потому вдвойне удивлен.

Он не протянул Лэйду руку для рукопожатия, и правильно сделал. Лэйд не собирался пожимать ее. Одна мысль о том, чтобы прикоснуться к этому человеку, вызывала у него безотчетную тревогу, граничащую с ужасом. Скорее он протянул бы руку деревообрабатывающему станку, работающему на предельных оборотах и со снятым кожухом.

Но если лавочники из Хукахука и славятся чем-то, помимо своей природной невозмутимости, так это умением сохранять лицо в любой ситуации. Лэйд надеялся, что смог сохранить свое в наилучшем виде.

- Давно не виделись, - он сдержанно кивнул, стараясь не вложить в этот кивок никаких чувств, - Я удивлен не меньше вашего. Я-то думал… Впрочем, неважно.

- Боюсь, не смогу уделить вам больше нескольких минут. Я приглашен прочесть небольшую речь от лица компании и моя очередь уже приближается.