На протяжении всего следующего дня Даннин, казалось, прилагал особые усилия, чтобы избегать ее. Гвенивер чувствовала одновременно и удивление, и облегчение, пока Невин не упомянул, что поговорил с капитаном и предупредил его, чтобы тот оставил жрицу в покое.

Тем не менее в конце концов Даннин забыл о предупреждении. Одним дождливым утром, когда Гвенивер возвращалась из конюшни, Даннин настиг ее позади броха, когда никого не было поблизости.

— Чего ты хочешь? — вскрикнула она.

— Просто честно поговорить с тобой.

— Тогда честно: ты никогда не разделишь со мной постель.

— Не то что твой солдатик из простолюдинов, да?

— Ты знаешь правду о нас с Рикином. Не тебе спрашивать жрицу о ее клятвах.

Она обогнула его и отправилась назад в брох.

— Что случилось? — наконец спросила Гвенивер.

— О, госпожа, я просто молюсь, чтобы вы поверили мне. Когда слуга говорит одно, а лорд другое, никто не называет лорда лжецом. Я просто знаю, что он будет отрицать каждое слово.

Первой на ум Гвенивер пришла мысль о беременности служанки.

— Так, так, — успокаивающе сказала она. — Скажи мне, кто виноват.

— Лорд Даннин, госпожа. Утром он встретил меня в коридоре и предложил мне взятку. Он сказал, что даст мне серебряную монету, если я сегодня вечером оставлю вас одну в покоях. А я ответила, что не сделаю ничего подобного, тогда он ударил меня по лицу.

— Правда? Не расстраивайся — я верю тебе. Занимайся своими делами, пока я об этом думаю.

Во время вечерней трапезы Гвенивер постоянно ощущала, как Даннин наблюдает за ней с довольной улыбкой. Она покинула стол до того, как он успел закончить с ужином и присоединиться к ней, но боялась возвращаться в свои покои. Если он последует за ней и сделает что-то неприятное перед Окласой, вскоре все слуги в дане об этом услышат. Очевидно Даннин считал девушку слишком ничтожной, чтобы рассматривать подобную возможность. Наконец Гвенивер нашла Невина, который беседовал с Исгеррином за кружкой эля.

— Добрый вечер, господа. Хотела пригласить вас присоединиться ко мне в моих покоях за кружкой меда.

Густые брови Невина взметнулись вверх. Исгеррин расцвел и заулыбался от мысли о приглашении выпить с кем-то благородного происхождения.

— Это будет большая честь для меня, ваше святейшество, — сказал начальник склада вооружений. — Мне нужно только обменяться парой слов с камерарием, и я буду свободен.

— Для меня это удовольствие, — сказал Невин. — Спасибо.

Гвенивер поспешила назад в свои покои. Она отправила Окласу в кухню за медом и кубками, а сама зажгла две лампы со вставленными внутрь свечами при помощи горящей лучинки, которую подожгла от пылающих в очаге дров.

Гвенивер ставила лампы на стол, когда послышался стук в дверь.

— Заходите, господа хорошие, — крикнула Гвенивер.

Но вместо ее гостей вошел Даннин и закрыл за собой дверь.

— Что ты здесь делаешь?

— Просто пришел проведать тебя. Гвен, пожалуйста, твое сердце не может оставаться таким холодным. Ты не можешь быть так равнодушна ко мне, как притворяешься.

— Мое сердце не имеет никакого отношения к тому, что у тебя на уме. Убирайся отсюда! Я жду…

— Не смей мне приказывать.

— Это не приказ, а предупреждение. Я жду гостей…

До того, как она успела закончить фразу, он схватил ее за плечи и поцеловал. Гвенивер вырвалась из его из объятий и дала ему пощечину. После удара вся его притворная вежливость разбилась на куски.