— Вряд ли полицейский станет носить воротничок священника, — в говоре старика слышались мягкие гласные горного диалекта. — Вы не священнического ли сословия?

— Моя фамилия Фэллоун, — ответил Кассен. — Питер Майкл Фэллоун. — Он лихорадочно стал вспоминать название деревни, бросившееся ему в глаза при изучении карты. — Вообще-то я направлялся в Уаитчепел, но пропустил автобус и подумал, что доберусь туда пешком через горы.

Девушка убежала за его плащом. Она возвратилась и передала его старику.

— Ну-ка, Донел, сбегай за сумкой господина священника.

Судя по всему, старик наблюдал за происшедшим с самого начала.

Мальчик убежал, а он взвесил плащ в руке, полез в карман и вынул оттуда «стечкина».

— Смотри-ка ты! Нет, Моронк, он точно не из речной полиции, но и для священника довольно странная личность.

— Он спас Донела, дедушка. — Девушка тронула его за рукав.

Тот улыбнулся и посмотрел на нее.

— Ну да. Ладно, давай беги в лагерь, малышка. Скажи, что у нас гость, и проследи, чтобы поставили чайник.

Он сунул пистолет обратно в карман плаща и передал Кассену. Девушка повернулась и стрелой полетела через лес. В это время возвратился мальчик с сумкой.

— Меня зовут Хемиш Финлей, и я перед вами в долгу. — Он погладил мальчика по голове. — Прошу вас, разделите с нами нашу трапезу.

Они стали подниматься между деревьев в гору и вскоре вошли в какой-то заказник с молодыми посадками.

— Странная местность, — сказал Кассен.

Старик вынул трубку и стал набивать ее табаком из потертого кисета, держа обрез под мышкой.

— Это Гэлвей. Тут, если кто хочет, без труда может спрятаться.

— Да, — подтвердил Кассен. — Время от времени у всех нас возникает такое желание.

Вдруг где-то впереди истошно закричала девушка. Финлей подхватил ружье, и, подбежав, они увидели Моронк, извивавшуюся в руках какого-то здоровяка в старом залатанном твидовом костюме. За спиной у него болтался такой же дробовик, как и у Финлея. Черты небритого лица отличались жестокостью, а из-под шапки выбивались белесые свалявшиеся волосы. При этом он смотрел на девушку так, будто наслаждался ее страхом, и улыбался. Кассен почувствовал настоящий гнев, но Финлей сам разрядил ситуацию:

— Оставь ее в покое, Мюррей!

Мужчина мрачно посмотрел на старика, помедлил и с вымученной улыбкой оттолкнул девушку от себя.

— Мы тут побаловались немного…

Моронк повернулась и побежала прочь.

— Кого ты еще привел? — спросил мужчина.

— Мюррей, как сын моего покойного брата ты находишься под моим покровительством, но разве я тебе не говорил, что летом от тебя воняет тухлятиной?

Ружье, к тому моменту уже оказавшееся в руках Мюррея, вздрогнуло, а в глазах его вспыхнула злоба. Кассен опустил руку в карман плаща, где у него лежал «стечкин». Абсолютно спокойно, почти презрительно старик сунул в рот трубку, и Мюррея, кажется, совершенно покинула смелость. Он повернулся и ушел.

— И это мой родной племянник, — Финлей покачал головой. — Уж как водится — друзей выбирают, а родственников — нет.

— Верно, — согласился Кассен, когда они последовали дальше. — Да, а руку с пистолета вы можете снять. Он вам не понадобится, святой отец, или кто вы там есть на самом деле.

Лагерь в лощине оказался довольно убогим. Первое, что бросалось в глаза, — это три крытых фургона с залатанными тентами и единственный автомобиль — грязно-зеленый джип времен второй мировой войны.