— Ну что опять⁈ — Дверь распахнулась, и показался невысокий, но весьма решительно настроенный лысеющий дядька. За спиной маячила простоволосая злая жена в ветхом халате.

— Я — охотник.

— А мне — чхать!

— Нет, тебе не чхать. У меня оружие, и я опасен. Если у соседей будут хоть какие-то проблемы с хозяином — я вернусь и тебя зарежу. И жену твою зарежу. И ничего мне за это не будет. Понял меня?

— П-п-понял… — пролепетал внезапно побледневший мужик.

— С остальными соседями сам пообщаешься?

— К-к-конечно!

— Ну вот, решили вопрос. Прошу прощения за беспокойство, больше такая ерунда не повторится.

Я сунул мужику в руку каких-то медяшек, хлопнул его по плечу и ободряюще улыбнулся. Потом ушёл.

Захар стоял перед дверьми, подбрасывая в ладонях кости.

— Как делить бу…

Я молча забрал себе три. Захар понуро кивнул.

— Чего, домой теперь?

— Да не, не домой… Надо б ещё один вопросик провентилировать. Но то до утра ждать надо.

— К Фёдору?

— К Фёдору.

У Фёдора для дорогих гостей всегда было открыто, сыто и пьяно. Прям тётка Наталья в мужской ипостаси. Хотя… Нет, чего душой кривить: до тётки Натальи местной кухарке — как до луны ползком.

Но мы не успели далеко отойти, как вдруг услышали шаги. Обернулись. Нас догонял Андрей Михайлович.

— Поблагодарить хотел, — пробормотал он. — Не одну — четыре жизни спасли, охотнички, заступнички. Век буду благодарен!

— Слушай, мужик, ты какой-то странный, — не выдержал я. — То вот это вот всё, а как я к тебе пришёл — так ты меня будто впервые видишь. Впечатление, будто к тебе девка пришла, с которой ты прошлой ночью кувыркался, и теперь перед женой виду подать боишься.

Я ожидал, что он смутится, но он неожиданно хитро улыбнулся, подмигнул и… превратился в домового.

— Ага, — только и сказал я. — Ну… это многое объясняет, да.

— Вы не подумайте, я тот бутерброд — хозяину в контору отнёс, всё по-честному! Просто такова уж моя особенность: могу в хозяина превращаться. Пришёл бы я в своём облике — стали бы вы меня слушать! А сам он не пошёл бы — боязлив больно.

— Во ты наглый! — восхитился Захар. Небезосновательно, надо сказать.

— В некоторых случаях наглость уместнее называть смелостью, — сказал я. — Так значит, говоришь, от старых хозяев домовой остался?

— Ну конечно! Откуда ж ему ещё взяться?

— Сразу появился, как переехали?

— Нет, через недельку-другую. Сразу-то тихо было, никого не замечали.

— И где он, по-твоему, прятался?

— Да мало ли где! Вам ли не знать. Уж мы-то всегда найдём щелочку, чтобы спрятаться.

— Ясно, — вздохнул я. — Ну, ступай себе с богом… Чего морщишься? А, про бога не любишь?

— Ничего поделать не могу, корёжит, — пробормотал домовой. — Я ж ничего против-то не имею, только природа уж такая…

— Ясно. Давай, в общем. Не попадайся больше. И не трепи, что тебя отпустили. Так для всех лучше будет.

— Конечно-конечно, Владимир Всеволодович, уста на замок, и меня вы больше никогда в жизни не увидите! Только вот ещё.

— Ну, чего там у тебя?

— Я когда тому негодяю пригрозил, что к вам пойду жаловаться, он расхохотался и сказал, что вам жить-то осталось без году неделю. Потому что за вами скоро чёрт придёт.

— Это я знаю, жду его.

— Так вот, самое-то главное, он ещё сказал, когда и откуда чёрт придёт.