— Джек! Мы совсем забыли о мистере Квине. — Блайт повернулась к Эллери, одарив его ослепительной улыбкой. — Что вы должны были подумать о нас, мистер Квин! И сдается мне, мы до сих пор еще не представлены? Но Джек много говорил мне о вас, и Бутч тоже…

— Прошу меня простить, — вмешался великий актер. — Дорогая, познакомься: это Эллери Квин, который работает с Лу Бэскомом над нашей картиной. Итак, каково же ваше мнение о нас? Немного сумасбродные, правда?

— Мне кажется, — улыбнулся Эллери, — что вы живете ужасно интересной жизнью. Подумать только: вместо поздравлений вам посылают по почте игральные карты и тому подобную чепуху! Странное представление об юморе. Можно взглянуть, мисс Стьюарт?

— Да нет, это пустяки… — начала было Блайт, но каким-то образом конверт и карты очутились в руках у мистера Квина, и прежде чем она успела возразить, он уже принялся их внимательно рассматривать.

— Клуб «Подкова», конечно, — вполголоса рассуждал про себя Эллери. — Я заметил эту характерную эмблему на их картах в тот злополучный вечер. И ваш шутник очень аккуратно обошелся с конвертом. Адрес нацарапан печатными буквами обычной перьевой ручкой; чернила бледно-синие, водянистые, из тех, что встречаются, кажется, исключительно в американских почтовых отделениях. Письмо отправлено сегодня утром. Хм-м… Это первый конверт такого рода, который вы получили, мисс Блайт?

— Но вы не думаете… — начал Джек, обеспокоенно косясь на Блайт.

— Да говорю же вам… — Блайт тряхнула головой, и Эллери понял, от кого Бонни переняла свою привычку. — Нет, в самом деле, мистер Квин, это совершенно ничего не значащий пустяк. Людям нашей профессии поклонники часто посылают по почте всякую нелепую ерунду.

— Но вы прежде получали подобные конверты?

Она, нахмурясь, посмотрела на него. Он молча улыбался. Блайт пожала плечами и подошла к фортепьяно; вернувшись с сумочкой, она раскрыла ее и достала оттуда еще один конверт.

— Блайт, за этим что-то кроется, — проворчал Ройл.

— О, Джек, к чему поднимать тревогу из-за пустяков? Первый конверт я получила в прошлый вторник, в тот день, когда мы подписывали контракт.

Эллери тщательно обследовал конверт. Он был точной копией тога, который только что принесла Клотильда, совпадал даже цвет чернил. Его отправили в понедельник, и на нем, как и на втором конверте, стоял штамп голливудского почтового отделения. Внутри находились две игральные карты с золотой подковой на синей рубашке: валет и семерка пик.

— Загадки и фокусы очень забавляют меня, — сказал Эллери. — И поскольку вы не придаете никакого значения подобным чудачествам, то, конечно, не станете возражать, если я оставлю их у себя? — Он аккуратно разложил карты по конвертам и сунул их себе в карман. — А теперь, — бодро и оживленно продолжал Эллери, — вернемся к истинной причине моего визита. Сэм Викс только что принес в студию новость о вашем примирении…

— Так скоро? — воскликнула Блайт.

— Но мы же не обмолвились ни одной живой душе! — удивился Ройл.

— Вы ведь знаете Голливуд. Главный вопрос: как и почему вы решились на подобный шаг?

Джек и Блайт обменялись взглядами.

— Полагаю, Бутч вскоре свалится нам на голову, так что поневоле придется объяснять, — сказал актер. — Все очень просто, Квин. Мы с Блайт решили, что уже достаточно долго были идиотами. Мы любили друг друга все эти двадцать лет, и только глупая гордость заставляла нас держаться порознь.