Изменить размер шрифта - +
Хода тут не было никогда, виделось и слепцу.

— Эге! Да тут наверху дыра! — Тарус догадался поднять взгляд горе. — Ну-ка, приподнимите меня!

С факелом в руке чародей высунулся в небольшое квадратное окно, если дыру в потолке считать окном. Вперед уводил коридор, неотличимый от всех предыдущих; позади встала неровная стена.

— Полезли!

Путники один за другим выбирались наверх, на первый уровень.

— Стойте-ка, други! Чародей присмотрелся. — Так и есть! Это тот завал, от которого мы воротились.

— Не может быть! — поразились сразу несколько воинов, успевших выбраться наверх. Из дыры как раз лез Яр.

— Посветите-ка! — попросил он, присев на краю. Тарус протянул ему пылающий факел. Яр, смешно перекосившись, заглянул вниз.

— Точно, чародей! Вона, головешка внизу валяется, какую я тогда бросил.

Тарус секунду поразмыслил.

— Подождите тут, мы мигом. Боград, Роксалан, за мной!

Быстро достигли перекрестка. В правом коридоре все так же безудержно шумела вода, но никто боле не обольщался на этот счет — не успели еще просохнуть после вынужденного купания, пусть и короткого. Надпись со стрелкой в левом коридоре нашлась сразу — свеженькая, белая.

— Водит… — прошептал глухо Роксалан и нервно оглянулся. Враз стало как-то тревожно и неуютно.

— Тише, Роксалан, — прервал чикму Тарус. — Молчи-знай: Не буди лихо, пока оно тихо. Пошли назад, нижний ярус испытаем.

Вернулись к завалу, знакомой дорогой живо дотопали до длинной лестницы. Сдвинули ее, поднатужившись. Коридор, по которому они впервые вышли сюда, убегал вверх и влево. Нижний продолжался, вроде бы, прямо.

— Готовы? — спросил чародей. — Двинули!

Негромко затюкали подошвы сапог о металлические ступени-перекладины.

„Вниз. Дальше от солнца, от света и тепла. В сырую глубину подземелий… Что-то летучих мышей не видно боле, появились перед завалом и пропали…“ — думал Вишена рассеянно, перехватывая ладонями влажный металл. На этот раз коварная струйка с верхнего яруса угодила ему прямо за шиворот.

— Ух-х ты-ы! — взбодрился Вишена.

— Чего? — вопросительно уставился на него сверху Боромир. На лбу его красовался продолговатый синяк, выглядевший в неверном свете пламени совсем черным.

— Да ничего… — ответил со вздохом Вишена. — Вода холодная.

— Держи факел, — сказал Боромир и протянул горящую ветвь, берясь другой рукой за перекладину лестницы.

Когда они скрылись в ходе нижнего яруса, тьма надолго поглотила верхние коридоры. Лишь здесь, над лестницей, едва-едва пробивался сверху слабенький дневной свет.

Вдали затихали шаги, плески чавканье; Боромиров отряд забирался все глубже и дальше, в самое сердце горы, хотя никаких гор в степи, конечно, не было и в помине.

Этот ход мало отличался от предыдущих — та же древняя кладка, тяжелые капли на влажных стенах, низкий полукруглый свод, только воды, грязи и ила на полу скопилось побольше. Сапоги вязли, подземелье коварно сдергивало их с ног путников. Приходилось идти раскорякой, ступая у самых стен, где грязи нанесло не так много. Да еще голову не забывай пригибать, ход-то низок! Посмотрел бы кто на них — со смеху помер бы, точно. Скоморохи на ярмарках, и те так не ходят…

Воздух здесь был более сперт, чем наверху, даже факелы горели не так ярко, шипели погромче да часто фыркали на падающие с потолка капли.

Боромир ушел во главу цепочки, к Тарусу; последним шагал теперь Вишена. С факелом идти оказалось веселее: при свете и ступать удобнее, и стены рассмотреть можно.

Быстрый переход