Изменить размер шрифта - +
Тот взял книжку и взглянул на нее.
   — Это что за литературное произведение? — спросил он.
   — Это «Луизиада», — ответил Паганель, — великолепная героическая поэма, которая...
   — «Луизиада»? — воскликнул Гленарван.
   — Да, друг мой, не более не менее, как «Луизиада» великого Камоэнса!
   — Камоэнса? — повторил Гленарван. — Но, бедный друг мой, ведь Камоэнс португалец! Вы, значит, в течение шести недель изучаете португальский язык!..
   — Камоэнс... «Луизиада»... Португальский язык... — вот все, что мог пролепетать Паганель.
   Глаза его под очками смущенно забегали, тотчас раздался гомерический смех обступивших его спутников.
   Патагонец и бровью не повел. Он спокойно ждал объяснения этой непонятной ему сцены.
   — Ах я безумец, ах сумасшедший! — воскликнул наконец Паганель. — Так вот что произошло! И все это не шутка! Все это произошло со мной! Да ведь это вавилонское смешение языков! Ах, друзья мои, друзья мои! Подумайте только: ехать в Индию и очутиться в Чили! Изучать испанский язык, а выучить португальский! Нет, это слишком! И если так будет продолжаться, то в один прекрасный день вместо того, чтобы выбросить в окно свою сигару, я выброшусь сам!
   Наблюдая, как Паганель относится к своему злоключению, видя, как он переживает эту досадную неудачу, нельзя было не смеяться, и он первый подал тому пример.
   — Смейтесь, друзья мои, смейтесь от всей души! — повторял он. — Поверьте, я сам больше всех смеюсь над собой! — Тут он так захохотал, как, по всей вероятности, не хохотал ни один ученый в мире.
   — Тем не менее мы все же остались без переводчика, — промолвил майор.
   — О, не приходите в отчаяние, — отозвался Паганель, — португальский и испанский языки настолько схожи, что я даже перепутал их, но это сходство поможет мне быстро исправить ошибку, и вскоре я смогу поблагодарить этого достойного патагонца на языке, которым он столь хорошо владеет.
   Паганель не ошибся, ибо через несколько минут ему удалось обменяться с туземцем несколькими словами. Географ узнал, что патагонца зовут Талькав, что на арауканском языке значит «громовержец». По всей вероятности, это прозвище было ему дано благодаря его искусству в обращении с огнестрельным оружием.
   Но особенно обрадовался Гленарван тому, что патагонец оказался профессиональным проводником по пампе. Встреча с патагонцем являлась такой необыкновенной удачей, что все окончательно уверовали в успех экспедиции, и никто больше не сомневался в спасении капитана Гранта.
   Между тем путешественники вернулись с индейцем к Роберту. Мальчик протянул руки к туземцу, и тот безмолвно положил ему на голову руку. Он осмотрел мальчика, ощупал ушибленные места. Затем, улыбаясь, пошел к берегу реки, сорвал там несколько пучков дикого сельдерея и, вернувшись, натер ими тело больного. Благодаря этому чрезвычайно осторожному массажу мальчик почувствовал прилив сил, и было очевидно, что несколько часов покоя поставят его на ноги.
   Итак, было решено, что этот день, а также следующую ночь посвятят отдыху. К тому же надлежало обсудить и решить два важных вопроса: о пище и о транспорте. Ни съестных припасов, ни мулов у путешественников не было. К счастью, с ними был Талькав. Теперь этот проводник, привыкший сопровождать путешественников вдоль границы Патагонии, один из самых умных местных бакеанос, взялся снабдить Гленарвана всем необходимым для его небольшого отряда. Он предложил отправиться в индейскую «тольдерию» (деревню), находившуюся всего в четырех милях от них, где, по его словам, можно достать все необходимое для экспедиции.
Быстрый переход