Она  подбросила  пустой шелковый мешочек  в воздух и поймала  его ртом, страстно щелкнув зубами, чем  снова почти свела меня с ума. Как  бы  я хотел быть птицей, чтобы эти острые белые маленькие лезвия откусили мне голову.

     А вы  практичная девочка, моя Леди  Пендрагон! Она не стала доходить до самого дна, и вместо этого уже вырезала новый пакетик, и когда его  открыли, птицы  не запели, но она воскликнула пронзительно и возбужденно:  "Посмотри, Петушок, это не снег!".

     Здесь  нужно пояснить,  что она прозвала меня Петушок с  намеком на тот факт, что меня зовут Питер [намек на троекратное отречение апостола Петра до "петушиного крика"] .

     Я вышел из транса.  Я смотрел  на вещество, и  глаза мои при этом были, должно быть, тупыми и  остекленевшими. Затем мой врачебный  навык пришел мне на выручку.

     Это  была  белая  пудра.  Она  имела  тенденцию  крошиться комочками  и смахивала  на  мел.  Я  растер  ее между  большим  и указательным  пальцами. Понюхал.  Запах не говорил мне ни о чем. Тогда я попробовал ее  на вкус. Это тоже  ничего  мне  не  дало,  так  как  нервы  моего  языка  были  полностью анестезированы кокаином.

     Но исследование это  было сущей формальностью. Теперь знаю, зачем я все это проделал. Обыкновенный жест самца. Мне хотелось пустить Лу пыль в глаза. Я пожелал впечатлить ее масштабами своей учености;  ведь мне с самого начала было известно, без чьей-либо подсказки, что это такое.

     Знала об этом и  она. Чем дольше я знал Лу, тем  больше меня впечатляли широта и разнообразие ее познаний.

     - О, Гретель мила сверх меры, - прощебетала она. - Каким бы "приятным и утешительным" не был  "коко", он может наскучить, и она об этом  догадалась. Поэтому наша  любезная  старая  подруга решила  прислать  нам еще и  немного героина. И после этого еще находятся люди, говорящие нам, что жизнь не стоит того, чтобы ее прожить!

     - Когда-нибудь пробовала? - спросил я, и отсрочил ответ поцелуем.

     Когда худшее было  позади, она  рассказала мне, что  пробовала, да,  но только  раз  и  самую  крохотную дозу, которая,  насколько ей  помнится,  не возымела над ней никакого эффекта.

     - Вот и хорошо, - промолвил я с высоты моих  широких  познаний. - Здесь все зависит от вычисления  физиологической дозы. Героин и в самом деле очень хорош.  Стимулирует  он  гораздо лучше,  чем  морфий. Вы получаете такое  же острое, блаженное спокойствие, но без вялости. А что, Лу, дорогая, не читала ли ты Де Куинси и прочих, что пишут про опиум? Опиум, как тебе известно, это смесь - в него входит что-то около двадцати различных алкалоидов.  Лауданум, пожалуйста - его  принимали Кольридж, и Клайв - разные  важные  персоны. Это раствор опия в алкоголе. Но самый активный и значительный элемент в опиуме - это морфий.  Ты  можешь принимать  его всевозможными  способами,  но  лучший результат дает иньекция. Однако  это не совсем удобно и  всегда присутствует опасность  занести грязь. Приходится постоянно опасаться заражения крови. Он дивным образом  стимулирует воображение.