Капли дождя на лице и свет лампы над дверью привели Гиффорда в сознание. Неожиданно он закрыл глаза рукой и в тот же миг приподнялся и сел. Он был похож на марионетку без ниток – так же бессильно клонился вниз. Конни почувствовала знакомую смесь жалости и досады при виде того, до чего он дошел.

– Все деньги, но сейчас они уже ни к чему. Ни к чему. Она умерла.

– Не пытайся разговаривать, – сказала Конни. – Побереги силы. Мне нужно, чтобы ты встал. Мы с Мэри и Дэйви поможем тебе дойти. Только до гостиной. Недалеко.

Гиффорд моргнул, глядя на нее мутными глазами, но, кажется, понял указание. Вытянул руку, чтобы опереться на косяк. В желтом свете лампы над дверью лицо у него было болезненно-серое. С помощью Конни и Мэри он поднялся на ноги. Дэйви стоял у него за спиной на случай, если Гиффорд повалится назад. Но тот стоял, хотя ноги у него дрожали.

– Доказательство, – проговорил он, отчаянно жестикулируя. – Я его сохранил. Береги ее. – Он посмотрел на Конни. – Дженни поможет. Дженни можно доверять.

– Он все время это твердит, мисс, – сказал Дэйви. – Про то, что вас надо беречь. Кажется, это его больше всего беспокоит.

Конни не ответила. У нее не было уверенности, что отец сейчас думает именно о ней. По крайней мере, не только о ней.

ЧАСТЬ III. Пятница

Глава 35. Коттедж «Фемида». Апулдрам

Фредерик Брук пристально смотрел на узкую тропинку, ведущую от Апулдрам-лейн к коттеджу «Фемида».

На мгновение он задумался, не ошибся ли местом. Он понимал необходимость предосторожностей – держаться подальше от посторонних глаз и ушей, – но это, даже с учетом всех соображений, было чересчур. С другой стороны, эти частные собрания нередко устраивались в разных необычных местах, и указания Уайта в приглашении были четкими. К тому же по переулку тянулись колеи, свидетельствующие о том, что здесь недавно проехала телега или повозка.

Брук двинулся дальше, пошатываясь после нескольких часов возлияний в «Короне и якоре», осторожно ступая по раскисшей от дождя и морской воды тропе. Голова кружилась – и от предвкушения, и от виски с элем. Теперь он был даже рад, что остался в охотничьем костюме. В темноте Сассекской ночи, предчувствуя веселье впереди, Брук так взбодрился, словно и в самом деле отправлялся на охоту. Стоило только представить, какой вечер ожидает его за закрытой дверью, как желание охватило его, переборов даже действие виски. Каких там девиц сумел заманить к себе Уайт?

Снова пошел дождь, на этот раз сильнее.

В темноте под навесом ветвей Брук достал из кармана зажигалку и поднес к глазам. Подарок благодарного клиента, которому Брук предоставил выгодные условия в обмен на кое-какую информацию о поставщиках-конкурентах. Пламя быстро гасло, поэтому он держал большой палец на колесике, чтобы снова и снова высекать искры из кремня.

Буки шумели высоко над головой, пока он шел, шатаясь под тяжестью собственного веса и увязая в грязи с каждым тяжелым шагом.

Он слышал шум ветра в верхушках крон и едва уловимый теперь шорох гальки, и шум моря. Пламя вновь погасло и теперь уже ни в какую не хотело оживать.

Наконец, пройдя еще с полмили, Брук добрался до поворота и, к своему облегчению, увидел одинокий свет в окне коттеджа впереди, стоявшего в большом саду.

Насколько он мог разглядеть, других домов поблизости не было. По звуку прибоя он понял, что стоит у самой кромки воды.

Он шагнул с грязной тропинки на мощеную дорожку, призрачную в лунном свете. Она вела к входной двери коттеджа. Брук сразу же успокоился. Сунул негодную зажигалку в карман, отчистил о скребок большую часть грязи с ботинок, а затем постучал – с нарастающим радостным предвкушением.