Блэкторн-хаус. Фишборнские болота

– С ним все будет в порядке, правда же, мисс?

Конни положила руку Дэйви на плечо.

– Думаю, да.

Только что миновала полночь. Конни сидела в своем привычном кресле, а мальчик на ковре рядом с ней, скрестив ноги. Мэри тоже отказалась идти домой, хотя и так уже задержалась надолго сверх своего обычного времени, и Конни была ей благодарна. И хотя это было нелепо – она ведь знала его меньше двух суток, – ей все же хотелось, чтобы Гарри тоже был здесь.

Она чувствовала себя виноватой. Весь день проболтала с Гарри вместо того, чтобы исполнить свой первоначальный план: проверить кладовую, как только вернется из деревни. Если бы она так и сделала, то избавила бы своего отца от нескольких часов страданий.

– Вам неоткуда было знать, мисс, – сказал Дэйви, заметив, как изменилось выражение ее лица.

– Счастье, что ты оказался здесь, Дэйви.

– Это пустяки, мисс. Рад помочь.

Вдвоем им удалось стянуть с Гиффорда грязную одежду. Конни промыла и обработала раны – они, как и говорил Дэйви, оказались не столь ужасными, как могло показаться на первый взгляд. Гиффорда уложили на ночь в гостиной: подняться по лестнице ему было бы не под силу. Он выпил чашку бульона, съел немного хлеба и теперь спал на кушетке под одеялом. Мэри сидела в кресле рядом с ним, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми.

– Тебе не обязательно здесь оставаться, – сказала Конни. – Мы с Мэри справимся вдвоем.

– Ничего. Не хочу думать, как вы тут одна.

– Я привыкла, – сказала она, протирая глаза.

– Но теперь-то совсем другое дело? Ситуация изменилась.

Конни с интересом взглянула на него.

– Почему ты так сказал?

– Я не хотел сказать ничего грубого. Это матушка Кристи так говорит.

– А ты не пересказывай то, что один человек говорит про другого, – вставила Мэри. – Если это что-то личное.

– Это не личное, я просто учусь. Расширяю словарный запас – так твоя мама говорит.

– Не дерзи при мисс Гиффорд.

– Я ничего не имею против, – улыбнулась Конни. – Мне интересно знать, что он думает. Продолжай, Дэйви.

Мальчик поерзал на ковре.

– Ну, во-первых, полиция. А во-вторых – то, что бедную Птаху здесь нашли.

– Птаху? – переспросила Конни.

– Веру. Мы все ее так называли. То есть я знаю, мисс, что она была не на вашем участке, но совсем близко. И Грегори Джозеф что-то затевает, расхаживает с важным видом, самодовольный такой. – Он помялся. – А теперь вот еще и хозяин. Я знаю, что он любит заложить за воротник, но, по-моему, в этот раз его что-то выбило из колеи. Сильнее, чем обычно.

– Продолжай, – сказала Конни, искренне заинтересованная.

– Мэри говорила – она ничего плохого не хотела сказать, просто разговор зашел, – что мистер Гиффорд никогда не ходит в кладовую. Итак, мой вопрос: почему он пошел туда сейчас?

Как ни обессилена была Конни, слова мальчика задели в ней какую-то струнку. Дэйви прав. Она была так занята вопросом, как долго ее отец просидел запертым в кладовке, что даже не подумала о том, с какой стати он вообще там оказался. У него должна была быть очень веская причина, учитывая, в каком он был состоянии. Что заставило его спуститься вниз, найти ключ на крючке, пробраться к ле́днику и войти внутрь?

– Ты был внутри, Дэйви?

Дэйви покачал головой.