Изменить размер шрифта - +
— Он так и не
успел сообщить мне, чего хочет.
    Обнимающей его Шейле показалось, что эти слова были
произнесены с изрядной долей сожаления.

    Деймон сидел в саду в Олд Лайм и смотрел на пролив. Сумерки
сгущались. Вдоль побережья начали поблескивать огоньки, а вода
приобрела цвет стали. Он слышал, как Шейла, напевая что-то,
занимается ужином. Деймон ждал его с нетерпением. Помимо завтрака,
ленча и ужина Шейла в одиннадцать утра, в пять вечера и перед
отходом ко сну в скрипящем, как старый корабль на ветру доме
взбивала для супруга гоголь-моголь. За две недели он набрал десять
фунтов и уже расхаживал по саду без трости.
    Их навестил Шултер.
    — Ну и гнусное же это дело, — сказал он. — На парне не
нашлось ничего, что можно было бы использовать для идентификации.
Ни кредитной карты, ни водительского удостоверения. Ни-че-го. Тело
никто не востребовал. Пистолет оказался старым немецким
Парабеллумом тридцать восьмого калибра. Скорее всего, его с войны
притащил какой-то солдат. С тех пор он сменил по меньшей мере
двадцать рук. Это все, что нам известно, — Шултер, словно не веря
самому себе, покачал головой. — Он явился из ниоткуда. С улицы. Из
сточной канавы.
    — Из ниоткуда, — произнес Деймон, глядя на темнеющий в
сумерках Пролив.
    Он вспомнил, как, находясь в больнице, хотел, чтобы его
оставили в покое и позволили умереть, как не испугался, увидев
выступившего из-за машины человека с пистолетом в руках.
    Из кухни появилась Шейла с двумя стаканами виски с содовой —
для него и для себя. Деймон взял стакан из рук жены, а она села в
кресло рядом с ним. Некоторое время они молча смотрели на темный
Пролив. Затем Деймон взял жену за руку и произнес:
    — Целительница. Дарящая жизнь.
    — Не становись к старости сентиментальным, — сказала она. — Я
всего-навсего леди, которая доставляет тебе виски пред ужином.
    — До чего же здесь хорошо, — прошептал Деймон, и они
одновременно поднесли к губам свои стаканы.

Быстрый переход