— А, Сашенька, — она тяжело вздохнула и, обращаясь уже почему-то к моей маме, продолжила: — Он ведь сирота. У нас его все так любят… так любят… Уж ему-то, горемычному, от жизни досталось. С тех пор как его родители как раз на полнолуние и погибли, бедняжка немного рассудком и тронулся.

— Как?! — испуганно вскинулась мама. — Здесь что, ходит сумасшедший?

— Нет-нет, — поспешила заверить ее хозяйка, еще раз тяжело вздохнув, — он тихий. У него вообще приступы только периодами случаются. Как раз на полнолуние.

— Тихий?! — переспросил папа. — А Иринка рассказывала, как он ее пугал: то стрелу в нее выпустил, едва не попал, то летучую мышь к двери ножом приколол…

Нинель Ивановна тяжело опустилась на стул, печально заскрипевший под немалым весом.

— Вы уж не серчайте на сиротинушку. Должно быть, он, как увидел вашу дружную семью, о своих родителях вспомнил и совсем расстроился.

Ненавижу, когда говорят про дружную семью. Нет, дело вовсе не в том, что мы не дружные, но как-то это не по-настоящему, искусственно звучит.

Но маму, похоже, не смутила речь хозяйки. Напротив, она тут же закивала.

— И вправду, я слышала о таком по телевизору. Бедный мальчик! Какая тяжелая психологическая травма! Не мудрено, что он… — она смутилась и замолчала.

— Так что с ним сейчас? — спросил папа, пододвигая к хозяйке чашку с чаем.

— В больницу отвезли сердечного. Во время тяжелых приступов его в больницу отправлять приходится, — и она снова, уже в который раз за сегодня, громко вздохнула.

— Спасибо, — сказала я и встала из-за стола, не в силах больше видеть Нинель Ивановну. Она казалась мне какой-то фальшивой и очень противной. Может быть, виной тому ужасный сон, а может, и нет. Есть такой китайский божок Хотей — его нужно гладить по огромному брюху, чтобы у тебя были деньги, так вот, Нинель Ивановна была таким же Хотеем, только не добрым, а злым.

— Что же у вас дочка такая худенькая! — послышался мне вслед голос хозяйки. — Со здоровьем-то у нее в порядке?

— Спасибо, не жалуемся, — ответила мама, и они заговорили о чем-то другом.

А я прошла в свою комнату и проверила наличие странички, которую дал мне вчера Саша. Страничка, к счастью, была на месте. Вот оно — доказательство! Ну погодите еще, я всех разоблачу и спасу Сашу, которого насильно заточили в сумасшедший дом!

Когда Нинель Ивановна наконец ушла, я честно рассказала маме с папой про разговор с Сашкой. И про Луну с Солнцем, и про страничку про тавров — всё.

— Так вот, думаю, они запрятали Сашу в сумасшедший дом для того, чтобы он не смог предупредить нас. Он не такой, как они, — закончила свою речь я.

И тут мама вздохнула. Совсем как Нинель Ивановна.

— Горе ты мое луковое, — сказала она, гладя меня по голове. — Опять перепутала реальность и сказки. Саша действительно отличается от других… и в этом не его вина, скорее беда. Не будем строгими к больному мальчику, к тому же у него, как и у тебя, богатое воображение. Больные люди часто считают, будто окружены врагами. А еще подумай: мог ли нормальный мальчик убить летучую мышь? Нормально это — убивать животных?

— Но теперь-то ты мне поверила, что я и вправду видела мышь? И стрелу? — уточнила я. — В прошлый раз ты говорила, что это у меня богатое воображение.

— Да, теперь поверила, — согласилась мама. — Тогда я не знала, что мальчик… что у мальчика… Хотя это, конечно, не оправдывает патологической жестокости.